Я вернусь (СИ)

У этой группы всегда были такие проникновенные тексты песен, они пробирали до дрожи, натягивали до упора струны души, заставляя ее вибрировать. И вот она сидит здесь и торопит свой смертный час и хотела бы жить, но уже не может, она уже мертва внутри и нет сил взглянуть на этот мир. Лучше просто уйти, не обманывая себя верой, что ее кто-то ждет там высоко. Там пустота, только холодная пустота. И все же, где-то в самом удаленном уголке души еще жила жгучая надежда, что может быть, где-то там она встретит Марину и обнимет ее крепко-крепко, хотя бы еще разок. И папа. Может он тоже там будет? Кристина улыбнулась сквозь слезы, вспоминая родные лица. Они конечно поругают ее немного, а потом простят, простят как делали это всегда, потому что любят. Слезы градом покатились по лицу и она, захлебываясь рыданиями, заставила выпить себя содержимое стакана до дна.

Ее взгляд упал на рулон с портретом и, пошатываясь, она встала. Взяв портрет, она прижала его книгами, таким образом закрепив его со всех сторон на книжных полках. Ее лицо оказалось на уровне его лица. На портрете он был изображен по плечи, и она стояла, пошатываясь рассматривала его. Слабый свет луны освещал правильные черты лица, ярко зеленые глаза, как ей казалось, смотрели на нее насмешливо и осуждающе. И почему он такой красивый? Ведь на самом деле это всего лишь равнодушная скотина, которая не имеет права быть таким красивым. Не заслужил!

Лихорадочно озираясь по сторонам, она нашла взглядом чернильницу и что-то вроде ручки с острым пером. Вооружившись ими, она, злорадно ухмыляясь, вернулась к портрету. Ну что же, вспомним далекое детство? Тогда они с сестрой с упоением пририсовывали во всех книжках, где им попадались картинки с людьми, рожки, бороды и все что подкидывала фантазия. Прикусив язычок от старания, Кристина самозабвенно работала над своим шедевром, а когда закончила, удовлетворенно хмыкнула. Сросшиеся в одну линию брови, глупые круглые очки, усы и нелепая курительная трубка высовывалась из кустистой бороды, а небольшие рожки заканчивали образ.

— Во-о-о-т! Другое дело! Так гораздо лучше! — произнесла она заплетающимся языком и пятясь назад, рассматривая результат своей работы.

— Ну что ж, господин эмиссар, теперь вы выглядите так, как вы того стоите. И пусть с моей смертью вы будите вечно прокляты!

Налив себе еще стакан напитка, она пошатываясь направилась в кушетке, время подошло, не стоит тянуть. Выпив для храбрости все залпом, она взяла в руки нож.

Алые капли собирались на кончиках пальцев и нехотя отрываясь, падали на пол, где жадно впитывались в ковер. Голова кружилась и лежа на кушетке, свесив руку вниз, Кристина, закрыв глаза, уплывала все дальше и дальше. Мелодия, звучавшая в наушниках, убаюкивала.