Я вернусь (СИ)

У него давно, если не сказать никогда, еще не было столь необузданной и сумасшедшей ночи. Кристина была так раскована, так смела, принимала его ласки с таким жаром, и от воспоминания о ее стонах, Рэм еще сильнее вжал бедра в матрас. Но она не только принимала, но и сама дарила ему ласки, не менее смелые, чем его. Внизу живота уже все болело и если он сейчас не прекратит, то ему и матрасу потом будет стыдно. Вскочив с кровати, он подошел к окну и распахнул створки. Еще прохладный утренний воздух слегка остудил разгоряченное тело, постепенно возвращая способность думать.

А подумать было, о чем. Как оказалось, он совсем не знает Кристину, и только вчера она открылась ему настоящей. Раскрепощенной, веселой, задорной, искренней в своих желаниях. До вчерашнего дня он думал, что за все то время, что они провели вместе, он успел узнать ее. Но теперь ясно понимал, как она была зажата и скована. Лишь изредка в ней прорывалась та, настоящая Кристина, правившая вчерашним вечером и ночью. И она ему понравилась. Очень сильно понравилась. Глядя на нее вчера, он остро осознал, как он сам закостенел и разучился веселиться, получать удовольствие от жизни. И что ему теперь делать с этими мыслями? Как поступить с Кристиной? Он даже обрадовался той передышке, что получил вместе с ее побегом из комнаты. Похоже, он не намного смелее Кристины, но ему нужно подумать.

И чем больше он думал, тем яснее понимал, что пора уже признаться самому себе, что он, если не влюблен в нее, то как минимум хочет ее. Очень сильно хочет. Но упорный внутренний голос тут же добавил, что он также хочет быть с ней рядом, проводить вместе время, общаться, слушать с ней чудесную музыку ее мира, хочет, чтобы она ему улыбалась, чтобы полюбила его мир и, может быть, и его самого. Как много он хочет! И как сильно отличаются его желания от ее. Вчера он понял и это. Она желает только одного — вернуться в свой мир и забыть все, как страшный сон. Может не стоило ему вчера переступать ту невидимую черту, что была между ними? Рэм с шумом выпустил воздух. Глупый вопрос. Он уже сделал это, когда попросил ее раскрыться ему. Сколько боли она хранила в себе и как нуждалась хоть в чьей-нибудь поддержке! А он был глух и слеп. И разве может он теперь надеяться на что-то большее, чем вынужденная дружба? Она снова закроется от него, как устрица в своей раковине, и он не сможет достать оттуда ту жемчужинку, которой так желает обладать.

Он уперся руками в подоконник и обреченно опустил голову. Зачем он вообще все это затеял? Зачем захотел с ней сдружиться? Нужно было сразу убедить ее в необратимости своего положения, может сейчас она бы уже смирилась, что никогда не вернется домой, и у них был бы шанс.