Я уже граф. Книга VII (СИ)

— Надеюсь, у нас больше нет на сегодня дел?

Худощавый парень лет двадцати пяти захлопнул блокнот и положил на колени, деловито поправив маленькие очки.

— Нет, сегодня вы можете посвятить себя зрелищу.

— Замечательно! — она потянулась. — Милейший, принеси еще брускетту!

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, — поклонился официант и удалился.

Когда дверь за ним закрылась, царевна позволила еще чуть-чуть свободы и сняла неудобную обувь.

После того, как они с Александром закрыли прорыв, она отправилась в столицу к папеньке. Расспросила обо всех важных новостях, узнала подробности Питерского инцидента, прогулялась с маменькой по магазинам и вернулась обратно досмотреть финалы. Интересно понаблюдать за некоторыми студентами. В фавориты она выбрала себе Кутузову и Фанерова. Думала про Кузнецова — все же он отлично сражался, совершил кучу подвигов в Дикой Зоне во время прорыва, но все же он был «темной лошадкой». Катя не любила на них ставить.

С Машей они давно знакомы, и Екатерина знала, на что способна генеральская дочка. Ну а Фанеров… Она читала его досье, и он был хорош. Да и вообще. Она читала бумаги на каждого финалиста. Все же статус царевны дает некоторые привилегии. Например, доступ к документам, на которых стоит гриф «секретно».

Почувствовав, что приближаются новые гости, она быстренько спустила ноги со стула и нацепила туфли.

Через секунду в дверь постучались.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — поклонился Алефтин Генрихович Звездочет. — Позвольте?

— Конечно-конечно! — встала она и протянула руку для поцелуя. — Не могу же я смотреть финалы без хорошей компании."

"— Польщен!

Когда формальности остались позади, они обсудили насущные дела Империи и парочку светских новостей. Официант принес брускетту, а заодно бутылочку коньяка. Видимо, кто-то предупредил персонал о предпочтениях гостя.

Через несколько минут к ним присоединился директор КИИМа, князь Горький Алексей Максимович.

— Ваше Императорское Высочество, — кивнул он, поцеловал руку Екатерине и пожал руку заму.

Они еще минут десять болтали о том, о сем, пока публику разогревали артисты. Все же официант угадал с напитком и директору, периодически подливая полный бокал. После каждого глоточка Горький довольно поглаживал усы и улыбался. Звездочет ограничился шампанским.

— Дядь Леш, после оглашения правил меня интересует один вопрос, — прищурилась царевна.

— Внимательно слушаю, Ваше Высочество, — с любопытством повернулся Горький к Екатерине.

— Помнится, в правилах имелась пометка про право на убийство, мол, на ней магическая печать нерушимости. — Пока царевна говорила, артисты закончили выступление и сцена торопливо переделывалась в арену.