Я умер вчера

Неужели какое-то правило, которое должны соблюдать пациенты кризисного центра, окажется настолько неприемлемым для меня, что мне придется расстаться с надеждой остаться в живых? Ни за что! Что бы Лутов ни сказал, я все приму. Это моя единственная соломинка, схватившись за которую я смогу выплыть. Все остальные пути ведут либо к смерти, либо к нищете и ежедневному кошмару пребывания рядом с матерью.

– Наши пациенты приходят к нам со всем своим имуществом. И имущество это становится собственностью центра. Иными словами, оно принадлежит всем, потому что центр на эти средства содержит пациентов и развивается, создает производства, филиалы, выпускает газету и так далее."

"Сердце у меня упало. Имущество. Если бы я мог поделить его с Викой и остаться в живых, я не сидел бы сейчас здесь. В том-то весь и смысл, что я не могу отнять у жены ничего, кроме своей одежды и туалетных принадлежностей. Да, нищие не нужны, как выяснилось, нигде, даже в кризисных центрах.

– И каков минимальный размер имущества, с которым можно к вам прийти? – спросил я безнадежно.

Лутов легко рассмеялся и налил мне минеральной воды из стоящей на столе бутылки.

– Минимального размера не существует. Сколько есть – столько и есть. Если нет ничего – значит, ничего. Мы принимаем к себе всех. Мы не делим своих пациентов на богатых и бедных. Суть, Александр Юрьевич, не в том, кто сколько нам принесет, а в том, кто сколько заработает, живя с нами. С того момента, как вы вливаетесь в наши ряды, все, что вам причитается от всех видов деятельности и по всем гражданско-правовым отношениям, становится общим достоянием. Центр обеспечивает всех пациентов обильной и вкусной пищей, хорошими жилищными условиями, наличными деньгами на покупку одежды и личных вещей. Но всех – в равных долях, независимо от того, сколько человек заработал на самом деле. Все, что остается, идет на развитие.

– Вы хотите сказать, что те, кто заработал мало, живут за счет тех, кто заработал много?

Я не верил своим ушам. Какой-то доморощенный коммунизм-коллективизм. Раскулачивание тех, кто умело ведет хозяйство, и экспроприация в пользу тех, кто ничего не умеет и не хочет делать. Наша многострадальная страна уже прошла через это и на собственном печальном опыте убедилась, что ни к чему хорошему это не привело. Зачем же повторять ошибки?

– Я хочу сказать, что те, кто заработал больше, делятся с теми, кто заработал меньше, – мягко поправил меня Лутов. – На этом принципе построена жизнь любого экономически нормального общества. Богатые граждане платят в государственную казну высокие налоги, и именно из этих денег выплачиваются социальные пособия пенсионерам и неимущим. И это правильно. Это справедливо.

– Но ведь при этом богатые все-таки остаются богатыми, – возразил я.