Я умер вчера

Убийца знал, что въезд в жилой массив перекрыт, поэтому убедившись, что я действительно еду сюда, оторвался и поставил машину с другой стороны, чтобы я не увидел ее, когда буду парковаться. Вика выманила меня и позвонила ему. И совершенно ясно, почему она не сказала мне о том, что въехать в массив невозможно. Потому что я обязательно предложил бы ей встретиться именно у въезда. Пусть кто-нибудь ее проводит, чтобы мне не оставлять машину в этом неприятном криминогенном местечке, а то еще угонят, чего доброго. Ей и возразить-то было бы нечего. А ей нужно было, чтобы я непременно пошел по темным безлюдным проходам между домами.

Интересно, ждет она меня у подъезда или нет? Скорее всего нет. Она же уверена, что меня здесь наконец уже прикончат, и сидит себе в теплой компании с Любарскими и их друзьями, пьет вино, чтобы расслабиться, может быть, даже танцует. Небось сказала всем, что я только-только освободился и сейчас приеду, и ждет меня на глазах у честного народа как верная жена. И это правильно. Пусть ее видят. А то если она будет стоять одна возле подъезда, потом нечем будет алиби доказывать. Посидит еще какое-то время, попьет шампанского, поест салатиков, а часов в двенадцать скажет, что, наверное, я уже не приеду и ей пора домой. Все вместе уйдут, и, дойдя до разрытой ямы, Вика увидит нашу машину. Все тут же кинутся меня искать и, по замыслу автора пьесы, найдут мой остывающий труп. Занавес. Аплодисменты. Выход на «бис». Конец спектакля. Можно взять в гардеробе пальто и идти домой. В данном конкретном случае – изобразить неутешную вдову и упасть в объятия сельского любителя пива.

Дыхание понемногу восстановилось, ноги уже уверенно держали меня. Я расправил плечи и посмотрел на часы. Надо же, я почти не опоздал! С того момента, как Вика позвонила домой, прошло всего час десять. Ну и что теперь? Она ведь наверняка не ждет меня у подъезда, это я уже просчитал. А подниматься к Любарским я не буду. Ладно, подойду к дому, подожду ее полчаса, а там посмотрим."

"И снова я ошибся. Вика стояла в условленном месте. Надо же, она все время оказывается хитрее, чем я предполагаю. Почему она здесь? Хотя, возможно, у нее с киллером есть договоренность о каком-нибудь условном знаке, при помощи которого он дает ей знать, как обстоят дела. Пока я стоял в обнимку с деревом и приходил в себя от пережитого страха, он успел сообщить Вике, что опять ничего не вышло, и она быстренько спустилась.

– Извини, я забыла тебя предупредить, что проезд закрыт, – сказала она с олимпийским спокойствием.

Черт возьми, я даже начал ее уважать за силу духа. Ни следа волнения, ни капли нервозности, ни малейшего неудовольствия по поводу того, что я все еще жив.

Я молча взял жену под руку и повел через весь квартал обратно к машине. Я хочу жить. Я не хочу умирать.