Я умер вчера

Вы меня поняли, Всеволод Семенович?

Дорогань отставил чашку подальше и скрестил руки на груди. Правда, удержаться в этой монументальной позе ему удалось не дольше десяти секунд. Он снова начал ерзать и жестикулировать.

– Я могу сказать Уланову, что существует проект создания пяти фильмов по книгам Томилиной? Мне же нужно его заинтересовать, объяснить, почему Томилина может представлять интерес для программы. Было бы хорошо сказать ему, что она следователь и одновременно известный писатель…

– Ни в коем случае, – оборвала его Настя. – Слово «следователь» вообще не произносится. Кстати, сообщаю вам, что у Тани совершенно другая фамилия, а Томилина – это псевдоним.

– Что вы говорите? – удивленно воскликнул Дорогань. – Неужели псевдоним? Я и не подозревал.

– И об этом тоже говорить Уланову не нужно. Речь должна идти только о писательнице, авторе двух десятков бестселлеров, по которым вы собираетесь снимать несколько фильмов.

– А если он не заинтересуется?

– Пообещайте ему деньги.

– В какой, позвольте спросить, форме?

– В прямой. Скажите, что вы крайне заинтересованы в предварительной рекламе проекта и готовы отнестись к приглашению Томилиной в эфир именно как к рекламе. Они там все большие мальчики и девочки, такие вещи понимают с полуслова. Только не связывайте Уланова с Таней напрямую, замкните все на себя.

– Ладно, если вы обещаете ее уговорить…

– Я пока только обещаю с ней поговорить. И больше ничего. Но мою просьбу вам выполнить придется. Потому что если я с ней не поговорю, то у вас шансов не будет вообще, а так все-таки есть надежда.

– Ну вот, – Дорогань вдруг развеселился, – теперь уже и вы меня шантажируете. И как это я расслабился? Надо же, на пять минут отвлекся, разговорился с дамой из милиции – и на тебе, пожалуйста, меня уже взяли за горло.

– Так я же из милиции, – улыбнулась Настя.

– У вас там все такие?

– Поголовно. Я еще цветочек, а вот когда вам ягодка попадется – мало не покажется. Я могу считать, что мы договорились?

– Можете, – вздохнул продюсер. – Только вы уж там постарайтесь с Татьяной Григорьевной, ладно?

– Уж постараюсь.

* * *"

"Выйдя из дома, где жил Дорогань, Настя дошла до автобусной остановки, но поехала не на станцию, а в совершенно другую сторону, к пансионату, в котором должна была проходить конференция. Она слабо представляла себе, зачем едет туда, испытывая лишь острое чувство вины перед мужем.

Укрытый в лесополосе пансионат она нашла легко, из всех дорог только та, что вела к нему, была тщательно заасфальтирована. Настя вспомнила, что раньше это был «спецобъект», получить путевку для отдыха в котором могли только лица, приближенные к императору. Потому и дорога хорошая, и забор высокий, и будка охраны наличествует.