Я украду твоё сердце

Иначе моя подруга никогда бы не призналась, от кого скрывается. А теперь её врагом займутся не только Босвари, но и Сэйнары – об этом я обязательно позабочусь.

Но прямо сейчас для меня имеет значение только то, что мой муж снова рядом. Что страх потери остался позади и возможно больше никогда не обожжёт моё нутро непреодолимой паникой. И что впереди нас ждёт очень долгая и счастливая совместная жизнь.

− Как ты, малышка? – спрашивает Азим, когда за нами закрывается дверь нашей спальни. Обнимая за талию, притягивает к себе. Зарывается лицом в волосы.

− Я… странно. Столько всего случилось сегодня, что в голове не укладывается. Но меня больше волнует, как ты? – Обернувшись к нему лицом, я закидываю мужу руки на шею. Смотрю в полуночные глаза.

− Я тоже… странно, − признаётся он. – Многое придётся переосмыслить и принять. В другое время я бы, скорее всего, чувствовал себя абсолютно раздавленным всем, что узнал сегодня. А сейчас… мне больно, но я больше не одинок и могу черпать силы в этом. Меня держит осознание, что ты моя и нуждаешься во мне. Ты научила меня жить по-настоящему, Ники. И как бы не болело мне предательство матери, я рад, что всё наконец вскрылось и прояснилось. Это заставляет меня чувствовать себя свободным. И готовым идти дальше несмотря ни на что. С тобой.

Склонившись, он нежно касается своими губами моего виска, скулы, запечатлевает ласковый поцелуй на губах..

− Три года назад ты украла моё сердце, стала моим наваждением. И с тех пор я не представляю своей жизни без тебя, душа моя.

− Тогда мы с тобой полностью в расчёте, − улыбаюсь, отвечая на поцелуй. – Потому что ты моё сердце тоже украл навсегда и бесповоротно.

Эпилог

Наконец-то все тревоги позади.

Расследование покушений на королевскую семью, проводимое Азимом и самим королём лично, затянулось не на одну неделю. Принцесса Тамира поначалу ещё пыталась играть сумасшествие. Но благодаря подсказкам Адаль, королевские дознаватели, среди которых, как я подозреваю, тоже есть парочка менталистов, быстро разобрались с заклинанием, искажающим её ауру и создающим видимость душевной болезни.

После этого неслучившейся королеве-матери пришлось признаваться во всех своих злодеяниях, коварных планах и сдавать всех своих подельников. К моему облегчению допрашивал её сам король, избавив Азима от такого жестокого испытания. Не могу даже представить, каково было бы ему раз за разом слушать, что всё это она делала ради того, чтобы посадить его на трон. Хватило и одного их разговора, после которого мой муж вернулся домой совершенно опустошённый.

Когда я попыталась осторожно расспросить его, Азим поведал, что никогда не сможет понять свою мать. А она никогда не сможет понять его.