Я украду твоё сердце

Сначала эта непривычная и слишком откровенная для меня поза немного смущает, но вскоре я уже забываю обо всём, ощущая, как снова разгорается в моём теле слегка утихшее пламя возбуждения.

Гортанно застонав Азиму в рот, невольно начинаю двигаться, потираясь об него промежностью. На ягодицах сжимаются его руки. Тянут меня ниже, заставляя прижаться к твердеющей мужской плоти.

− Боги, девочка моя. Я никогда не смогу тобой насытиться, − прижимается он ртом к моей шее. Щекочет кожу языком, сводя с ума окончательно.

− Я тоже… тобой… − выдыхаю сипло. Глаза закатываются от сладкого удовольствия.

− Нам нужно остановиться. Тебе будет больно, − хрипит Азим, непроизвольно толкаясь бёдрами вверх. Скользит своей твёрдостью по моей открытой и беззащитной промежности.

− Не будет. Там уже… зажило… − впиваюсь ногтями в широкие плечи, поднимаясь над мужем. Раскачиваюсь на нём, чувствуя шальной бег крови в венах. Боги, как же сладко.

− Зажило? – удивлённо вскидывает он брови."

"− Я же не только иллюзионист. Дар исцеления от матери мне тоже передался. Пусть и не в той мере, как мне бы хотелось. Но ускорить процессы регенерации в своём собственном организме мне вполне по силам, − улыбаюсь пьяно. – Но даже если бы было больно… плевать. Я всё равно тебя хочу, муж мой.

В чёрных глазах вспыхивает голодное пламя. Из груди Азима вырывается низкий рычащий стон, словно он не может сдержаться. А в следующий миг, меня поднимают вверх и попросту насаживают на каменный ствол. Тот проникает до упора, ошеломляя и заставляя выгнуться с гортанным вскриком болезненно-сладкого наслаждения.

− Я весь твой, жена моя, − усмехается Азим многообещающе. И, приподняв меня, вбивается снизу, взрывая искры у меня под веками.

Боги… это… невозможно… хорошо, до безумия.

Снова мы забываем обо всём, полностью отдавшись во власть неудержимого желания. Снова тонем в ослепительном удовольствии обладания друг другом. Теряясь друг в друге.

Ночь пролетает как безумно пьянящее мгновение, наполненное страстью и такой нереальной близостью, о которой я и мечтать не смела. А утром снова отдаёмся чувствам. И лишь к обеду находим силы оторваться друг от друга.

Приняв ванну и одевшись, я велю слугам подать нам поздний завтрак. Потом вызываю хали Таруфа, чтобы тот ещё раз обследовал раны Азима. Муж – ах, до чего же мне нравится называть его так – конечно, ворчит для порядка, но всё же терпеливо сносит все лечебные процедуры. И в награду получает от целителя вердикт, что теперь практически здоров.

Понимая, что это может значить для нас двоих, я невольно напрягаюсь в ожидании его решения и дальнейших действий. Страшась того, что любимый может снова попытаться отправить меня прочь в целях безопасности.