Я твой монстр

Тупо не хочу.

Придерживая ноющую руку, огляделась – сейчас тренировалась вся моя команда. Семнадцать человек практически одинаковых параметров – два метра ростом, атлетическое телосложение и запредельные способности. У меня в команде было шесть асов, четверо стрелков, два снайпера, способных лежать в засаде без единого движения сутками, и пятеро вышибал, Полудохлый как раз к ним относился. Команду сформировали недавно, и, по факту, мы уступали большинству подразделений той же гаэрской разведки, но… мы были крысами, способными выжить везде, всегда, при любых обстоятельствах и любой ценой. Были. Сейчас менялось многое, слишком многое, к примеру, правило «за отставшими не возвращаться», существовавшее во всех бандитских подразделениях, с некоторых пор трансформировалось в «своих не бросать». Хорошо это или плохо – я не знаю. Но, руководствовавшись первым правилом, мы выживали везде, руководствуясь вторым… в прошлой операции я потеряла троих.

«Кей, – раздалось по внутренней связи, – гейша покинула поместье».

«Серьезно? Так быстро? – да, это был сарказм. – У малыша Чи, кажется, явно проблемы с потенцией».

Сверилась с часами – проблемы определенно были. Она в его спальне провела десять минут. Десять минут… это уже даже не смешно, это явная клиника.

«Дерсенг его знает, но Адзауро переоделся и идет к тебе».

Я замерла. Можно было бы, конечно, посмотреть самой, но я спросила Слепого:

«Куда ко мне?»

«В тренировочный зал. Уже пришел», – услышала в ответ.

Я не знаю, для чего сделала то, что… сделала в следующий момент.

Просто не знаю. Как оказалось, я способна на совершенно безголовые поступки, которых вообще никогда от себя не ожидала, но внезапно я сделала два шага, поднявшись на цыпочки, обняла обалдевшего Полудохлого и прижалась к его губам в имитации самого страстного поцелуя из всех, которые когда-либо мне доводилось видеть.

Его бутылка с водой рухнула, а парень сжал меня в крепких объятиях, сильнее притискивая к себе и целуя уже исключительно по своей инициативе… Я застонала, вообще было немного больно, Полудохлый, он только зовется Полудохлым, по факту, самый тренированный боец в моей команде, и…

И дверь распахнулась.

Мой второй стон был максимально наполнен блаженством, в то время как шею Полудохлого я сжала захватом Гата, намекая, что как бы не хрен наглеть. И он понял, что дело нечисто, а потому, перестав ломать мне ребра, принялся целовать так, что мне даже воздуха хватать перестало, но очередной стон, и… дверь, захлопнувшаяся с грохотом.

Домогаться подчиненного я перестала мгновенно. Он меня, правда, попытался домогаться дальше, но я тормознула его эрийской фразой:

– Спектакль окончен.