Я твой монстр

Это же нелепо и действительно очень смешно.

Не смеялся никто.

Абсолютно никто.

Тем более император. У него не было и повода для улыбки, потому что я хорошо помнила слова Чи: «Синар – клан шиноби, который мой дед подставил, абсолютно ложно обвинив в нелояльности к императорской семье. Половину из них вырезали в первую же ночь. Вторая – скрылась в лесах».

И вот теперь всем стало более чем очевидно, насколько грязно играл Адзауро-старший. Насколько существенна была его ложь. А также то, какую угрозу представляет этот старик для рода, для империи, для тех кланов, которые еще не попали под удар, но обязательно попадут: «Лис, повадившийся в курятник, на одной курице не остановится».

И в тишине наполненного ужасом помещения раздался ледяной настолько, что казалось, стены покрываются инеем, голос императора:

– Иничи Адзауро, вы – позор рода. Вы позор всех кланов. Вы позор империи. Вам нет прощения и нет смысла унижать себя лживыми попытками оправданий! Вы недостойный сын Ятори!

Это были страшные слова приговора.

Приговора, немедленного к исполнению.

Я, все еще играющая ничего не понимающую дурочку, испуганно огляделась, но на меня никто не смотрел – все взгляды были прикованы к Адзауро-старшему. Он сидел, едва способный сказать хоть что-то, его руки дрожали, а из сумрака выступила исаку Толла, и в свете свечей и прожектора сверкнула сталь родовой катаны."

"– Вы прожили недостойную жизнь, но я милостиво позволю вам достойно ее оборвать, – произнес император. – Ради мира. Ради вашего рода. Во имя тех, кто не должен более гибнуть в войнах крови. Умрите достойно, Иничи Адзауро.

Старик встал с трудом.

Сделал несколько шагов, пошатываясь и словно не веря в происходящее… Впрочем, он отдавал себе отчет в своих действиях лишь частично, и если бы не скополамин, несомненно, попытался бы оправдаться, но… я не играю по правилам, господин Адзауро, мучительной вам смерти!

Это были лишь мысли. Только мысли. Всего лишь мысли…

Мои действия были иными!

Испуганный вскрик, когда старик Адзауро упал на колени, пытаясь заговорить и не в силах вымолвить ни слова. По его щекам текли слезы, руки слушались с трудом, но призраком Истинного Воздаяния за все грехи позади него стоял шиноби клана Синар, пусть и в облике служанки. И асин без колебания подал катану тому, кого с удовольствием прирезал бы сам. Но… в этом случае смерть была бы менее мучительна, а так в силу вступал один маленький нюанс – убившим себя традиционным способом медицинскую помощь на Ятори не оказывали, так что старику предстояло подыхать в одиночестве несколько дней.