Я твой монстр. Книга 2

Абсолютная монархия – это абсолютная власть императора, соответственно, приговор или помилование по его слову…

Не «сколько», а «что»…

В чем же я просчиталась? Где допустила ошибку? Почему?.. Как?! И за что мне это… Это безумное желание обнять его, прижаться к нему всем телом и никогда не отпускать… никогда… дыша возможностью быть рядом и понимая… что возможности не будет.

– И что на кону, Чи? – едва слышно спросила я, уже зная ответ.

Зная. Осознавая его мгновенно заострившимися чертами лица моего монстра, чувствуя, как замерло его сердце, и понимая, что услышу:

– Мой клан.

Кей, маленький глупый мотылек, летящий на огонь…

Я не учла, что Исинхай тоже был Адзауро. Не учла. Не подумала. Не осознала… Император Изаму сделал это за меня. Один Адзауро присылает на помощь другому Адзауро своего мотылька. Кто виновен в том, что мотылек попался на глаза императору? Адзауро. Потрясающая логика, убийственный провал, жуткое осознание того, что я действительно недооценила себя и свое влияние на императора.

Просто не подумала…

Единственное, что я брала в расчет, – жизнь Чи. Единственное, о чем думала, – как сохранить его жизнь. Единственное, чего хотела добиться, – устранение угрозы его жизни. Но когда концентрируешься на чем-то одном – упускаешь детали. Я облажалась. Основательно и конкретно. А после облажалась Алкеста. Минус на минус… Полудохлый предупреждал, я не услышала…

На Ятори мудрецы говорят: «У любви нет глаз».

Что ж, я с полной ответственностью могла заявить, что они не правы. У любви нет ни глаз, ни ушей, ни мозгов! Ни-че-го…

Звенящая пустота разлетающейся на осколки хрустальной иллюзии… и только.

– Предлагаю сделку. – Я облизнула пересохшие губы, сглотнула внезапно появившуюся горечь и продолжила: – Ты покидаешь Илонес. Сегодня. Сейчас. Желательно прямо сейчас. Я завершаю миссию и отправлюсь к императору Изаму. Как там у вас говорят? «И любовь за три года остывает»? Три года моей жизни – это ничто. Выдержу. По рукам?

Ответа не последовало.

В его глазах разливалась мертвая пустота, а губы прошептали лишь:

– Ты знаешь.

– Знаю что? – мой голос упал до шепота.

Чи наклонился надо мной, склонился к самым губам и выдохнул полное бешенства:

– Что Исинхай – Адзауро!

И лишь порыв ветра там, где он только что стоял.

А я смотрела ему вслед, не в силах произнести хоть что-то… Странное опустошение захватывало душу, все внутри, все чувства, замедляло биение моего сердца…

Если бы я могла повернуть время вспять – я бы повернула. Если бы я могла умереть – я бы умерла. Но все, что мне остается, – жить, исправляя последствия своей же ошибки. И стоять на месте, глядя, как исчезает в темноте мой монстр, и отчетливо понимать – я уже никогда не признаюсь, что люблю его. Никогда.