Я – твой должник

Ему, конечно, неоткуда об этом знать, но я как будто снова слышу своего папу.

Хотя чисто внешне ничего общего. Папа – битый ветрами торговец. А этот парень – специалист лет тридцати с небольшим, в элегантном галстуке. Но я узнаю энергичные нотки, прагматизм и нетерпимость к всезнайкам, поучающим окружающих. Времени на теории у папы тоже не было. «Иди и делай», – говорил он.

– Мне нужен кто-нибудь толковый, сообразительный, с опытом, – продолжает парень, запуская пальцы в волосы. – Кто-то, кто пожил в этом мире, а не накатал о нем диссертацию. Даже научной степени не надо! Мозги нужны, мозги!

Он стройный, подвижный, с загорелым лицом. Темно-каштановые волосы, слегка высветленные солнцем. Когда он снова тянется за своей чашкой, тени подчеркивают высокие, четко очерченные скулы. Глаза… Даже не определишь. Карие или ореховые, гадаю я, суеверно приглядываясь к нему. Но в блике света замечаю зеленый оттенок. Лесные глаза.

Есть у меня такая привычка – давать определения глазам. Мои – двойной эспрессо. У Райана – калифорнийское небо. У мамы – морская глубь. А у этого парня – лесная чаща."

"– Знаю, – говорит он уже спокойнее: видимо, выпустил пар. – Мы с Хлоей встретимся еще раз на следующей неделе. Кажется, она очень этого ждет.

На его губах появляется заразительная улыбка.

Он умеет смеяться над собой. Это уже непохоже на папу, который при всей своей мягкости и добросердечии шуток над собой не понимал. Ему никогда нельзя было дарить на день рождения смешные открытки. Он бы расстроился или обиделся.

– А, это… – Парень передвигается на стуле. – Слушай, ты извини.

Он снова проводит рукой по волосам. Теперь у него вид не столько взвинченный, сколько расстроенный.

– Я просто… Ничего не получается. Ты же знаешь Бриони, она вечно куда-то летит, но… Гимнастический зал в комнате – об этом и речи быть не может. У Тани прекрасные рисунки, она очень талантлива, но… Да. Потраченное время я ей оплачу, конечно… Нет, не обедом, – твердо добавляет он. – Как подобает, по счету. Я настаиваю.

Он кивает.

– Хорошо. До скорого. Пока.

В его голосе снова звучат веселые нотки, но, отключившись, он устремляет взгляд в окно, словно пытается успокоиться. Странно: у меня возникает чувство, словно я его знаю. И понимаю. Не будь мы чопорными англичанами, сидящими в лондонском кафе, наверное, заговорила бы с ним.

Но мы англичане, и нам так себя вести не положено.

И я делаю вид, будто не расслышала из разговора ни словечка, и с рассеянным видом смотрю в пространство, ничем не привлекая к себе внимания. Парень пытается что-то печатать на ноутбуке, а я смотрю на часы. Без четверти шесть. Пора бы уже.

Приходит эсэмэска, и я второпях открываю ее, в надежде, что это Джейк пишет: «Райан пришел». Или еще лучше, что это от самого Райана.