Я хочу быть тобой

Но не сегодня:

– Пусти, – смущенно шепчу и оглядываюсь, – мы же не одни!

– Еще и скромница, – смеется он, – как же мне повезло.

– Прекрати издеваться, – шутливо толкаю его в плечо, а Вадим перехватывает мои руки и притягивает к себе.

За этим нас и застает Зайка. Снова с букетом.

Стыдливо отводит глаза в сторону и снова краснеет:

– Я помешала?

– Нет, что ты, – строго смотрю на улыбающегося Вадима и высвобождаюсь из его объятий, – мы просто дурачимся.

Быстрый взгляд на него, потом на меня. Несмелая улыбка:

– Мил, мне бы вазочку какую-нибудь, чтобы цветы поставить. Они такие красивые, хочу сохранить, как можно дольше.

Сразу видно, не привыкла девочка к таким знакам внимания. Она прижимает к себе букет и, прикрыв глаза, блаженно принюхивается. Настолько трогательная, что у меня от умиления даже слезы наворачиваются.

– Конечно, – я подставляю стул и достаю с верхней полки вторую вазу.

– Спасибо. Подержи пожалуйста, – протягивает мне цветы, – я воды наберу.

Забираю у нее веник, и пока Зоя топчется у раковины, показываю язык Вадиму. Он украдкой грозит кулаком и одними губами произносит:

– Ночью! Накажу!

О, да-а-а. Я люблю, когда он меня наказывает.

– Сильно? – так же без звука.

– Очень!

– Ай! – визжит Зайка, прерывая наши игры взглядами.

Не знаю, что она там сделала – этот момент остался за кадром – но вода фонтаном во все стороны, и в основном именно на нее.

– Зай! – восклицаю я.

Она дергает рычаг крана, перекрывая воду и, растерянно разведя руки, оборачивается к нам.

Вся сырая. Платье насквозь.

Мокрая ткань прилипает к телу, очерчивая маленькую, упругую грудь с острыми, вишенками. На ней лифчика. Только белые узенькие трусы, которые тоже явно просвечивают, практически не оставляя места для фантазий.

В голубых глазах паника и слезы.

Боже, как неудобно. Бедная девочка.

Хватаю с крючка передник, набрасываю на нее и с наигранной бодростью произношу:

– Все в порядке. Просто маленькая техническая неполадка! – беру несчастную Зайку за плечи, буквально силой разворачиваю и вывожу с кухни.

– Какой позор, – стонет она.

– Ничего страшного. Бывает.

– Перед Вадимом так стыдно, – горький шёпот.

– Не переживай. Он даже ничего не заметил.

Хотя это надо быть слепым, чтобы не заметить. Она словно голая перед нами стояла! Надеюсь, у него хватит такта сделать вид, что ничего не было.

Зоя горестно вздыхает:

– Я, пожалуй, не приду ужинать.

– Глупости не говори. Переодевайся, сушись и спускайся к нам.

– Но…

– Никаких, но. Мы тебя ждем.

***

Через пятнадцать минут она все-таки спускается к нам. Притихшая и несчастная. В коротких шортиках и маечке, с волосами, заколотыми в небрежный пучок на макушке. Они еще сырые, поэтому вокруг лица завиваются мелкими колечками, делая ее похожей на милую ромашку.