Я тебя ждал

На пути стоит только ремень, который никак не хочет расстегиваться и мешает спустить джинсы. Это я ему его дарила! С долей злорадства вспоминаю свой подарок этому чудовищу.

Упираясь обеими руками, пытаюсь приподняться, и тут взгляд упирается в старый, пожелтевший от времени листочек. Детский рисунок. Витиеватое переплетение линий, начерченное детской рукой, в точности повторяло татуировку на плече у Фэйда, а еще узоры, что покрывали кольца, к которым крепились цепи в подземелье."

"Что это? И тут же будто в омут с головой, проваливаюсь в воспоминания. Когда маленькая Диана, проснувшись однажды в своей постели, рассказывала всем о чудесном сне, в котором она увидела прекрасный, затрагивающий что-то в душе рисунок. Родители только улыбались, когда я весь день, с утра до ночи рисовала его, пытаясь вспомнить точное переплетение линий. Все было не то, не так, и уже под вечер, еле сдерживая слезы из-за постоянных неудач, я смогла нарисовать то, что видела во сне. Вот он, этот рисунок, мой детский амулет, который должен был меня охранять от страшных обитателей темноты.

Из воспоминаний выныриваю так же резко, оттого что колено бесцеремонно вклинивается между моих ног, пытаясь раздвинуть их. Извиваюсь, толкаюсь, а сама пытаюсь сдвинуть стекло и добраться до листочка.

Наконец ногтем удается придавить краешек и потянуть на себя. Листик выскальзывает из-под покрытия, и я тут же его сминаю, рву пополам, потому что именно из-за этого детского рисунка моя комната недоступна.

Злым холодом бьет по ногам и Вадима отбрасывает в сторону.

Еле сдерживая рыдания, не могу устоять на трясущихся ногах и падаю на пол, зажимая рот рукой.

Своего спасителя я не вижу, он не показывается. Зато Вадим, неестественно выгнувшись, замирает на одном месте, бешено стреляя взглядом по сторонам.

Снова льется отборный мат, причем в мою сторону, но тут же обрывается, сменившись диким криком.

Фэйд полностью контролировал его своей волей, как когда делал это с сестрой и с Андреем.

Придерживаясь дрожащей рукой за край стола, тяжело поднимаюсь, размазывая по щекам нескончаемые слезы, всхлипываю. Губы дрожат так сильно, что приходится их прикусить. После пережитого меня накрывает волной измученное нервное облегчение.

– Что ты хочешь, что бы я с ним сделал? – раздается голос из ниоткуда, заставляя сердце биться в пять раз быстрее.

""Я хочу, чтобы он сдох!""– мысленно кричу, но вслух только тишина. Я не хочу быть причиной убийства. В том, что Фейд способен его убить, раздавить, как таракана, ничуть не сомневаюсь.

– Тварь, я доберусь до тебя, – рычит Вадим, угрожая невидимому противнику.

И снова крик боли. Ясно слышу хруст. Звонкий, словно ломают хлебную соломку. Его рука безвольно повисает.