Я. Тебя. Заставлю

 — Я хочу с ним по любви.

И когда я произношу вслух важные слова, резьбу срывает. Я просто не могу остановиться, словно все скопившееся вырывается наружу. Я плачу и плачу, читая и перечитывая слова Елены. Моя внешняя уверенность и напускная бравада лопаются, я снова в ледяном океане. Но я такая горячая! Сама по себе горячая! Льдина подо мной стремительно тает, я скоро утону.

Через много-много минут истерики я, наконец, беру себя в руки. Слезами делу не поможешь, поплакали, и будет. Не моя эта роль — содержанки. Не подходит, чужеродна, разъедает изнутри, претит.

Ломаю я себя, когда лгу, что комфортно себя чувствую.

Я смотрю на отлично взбитые подушки и мыслю удивительно четко.

Аккуратно заправляю кровать, чтобы он не догадался, что я там лежала и ждала его. Он об этом не просил.

Хорошо, что он не вернулся именно сейчас и не увидел меня в таком состоянии.

Спать с мужчиной за услугу — терпимо. Если он при этом чистоплотен и не противен — даже приятно. Но когда начинают вмешиваться симпатии, когда он начинает нравиться, происходящее рвет нутро тупыми ножами. Я иду в душ и некоторое время стою под струями теплой воды.

После праздника он мог поехать к другой женщине, которая точно не назовет его именем своего бывшего.

А потом мне становится страшно от мысли, что в прошлый раз ему не понравилось. И он больше не хочет меня. Сегодня уже четверг, мы спали в ночь с субботы на воскресенье.

Мы общались, шутили, улыбались друг другу на ужине в «Элладе». Он человек слова, раз обещал помочь, значит, поможет.

«Он выбрал меня, смирись», — отправляю Елене.

«Спроси у своего босса, ты не первая юристка, кого он приметил на заседаниях. И не последняя».

Глава 38

Кирилл приезжает в половине седьмого. Я прячусь в гостевой спальне, притворяюсь спящей, но усилия бессмысленны, он ко мне даже не заглядывает.

Через долгие десять минут мое терпение заканчивается, и я выхожу в коридор. Его нет ни в комнате, ни на кухне, и я догадываюсь, что он в подвале. Знать бы, где и с кем ночевал. Но не нюхать же его вещи?

Можно ли унизить себя еще сильнее?

Понятия не имею, что движет мною. Я разрываюсь между двумя потребностями — уйти навсегда или силой воли заглушить зарождающиеся чувства. Забить их, уничтожить, выжечь до пепла. Не получается у меня быть с ним рядом в роли куклы. Прошлая ночь стала одним сплошным кошмаром.

Но куда мне податься? К Константину Андреасовичу на поклон? Не стоит забывать, ради чего я здесь. Остается жечь робкую любовь без жалости и надежды. Потому что… брести по пеплу — спокойно и безопасно. Потому что мое ближайшее будущее — это пепел, пора с этим смириться.

Подхожу к кофемашине, бросаю взгляд на плиту и замечаю на ней кастрюлю. С кашей. Перед тренировкой он сварил себе овсянку, и сейчас она греется на единичке.