Я. Тебя. Заставлю

Я ошибалась

Тогда он кайфовал каждую секунду, упивался удовольствием. То, что происходит сейчас, не нужно никому из нас двоих. Но он это делает. Наказывает. Дерет меня самым потребительским образом. Вколачивается в мое тело с громкими сильными шлепками.

Он бросился за мной из воображаемой вертушки, но не чтобы спасти, он решил тоже разбиться насмерть. Прямо сейчас он переступает черту, а я начинаю его ненавидеть. Внутри растет протест, который требует выхода. И я приглушенно выкрикиваю его имя. Один раз. Второй. Третий.

— Кирилл! Кирилл! Кирилл! — С каждым повтором все громче и чувственнее.

Так тебе нравится? Теперь тебе хорошо, ублюдок?

— Вот сука, — судя по голосу, он в раздрае.

Резко выходит, снова хватает за волосы и тянет к себе.

— Рот открывай и зубы спрячь, — безэмоционально, но четко.

Слушаюсь. Он трахает меня в рот быстро и глубоко, до слез из глаз, которые уже потоками струятся по моему лицу. Это длится недолго. Десять движений, и он кончает с тихим стоном, все еще фиксируя мой затылок. Когда он замедляется, я начинаю облизывать его член, ласкать, нежно посасывать, постанывая. Ты страшен в гневе, я увидела и запомнила. Просто прости меня. Еще раз.

Он освобождает мой рот, стискивает подбородок, заставляет поднять на себя глаза. Смотрит в упор, пока я глотаю. Перекатываю во рту его вкус.

— Мне плевать, о ком ты думаешь, пока тебя имею я, — говорит спокойно, хотя в глазах сверкают молнии. Даже его черти в ужасе попрятались и боятся высунуться.

Я отрицательно качаю головой. Это неправда, ему не плевать. Моему языку терпко, солено.

— Мне вкусно, — шепчу я с вызовом, не разрывая зрительного контакта. Его чертей мне не хватает, они меня предали, оставив в сложный момент наедине с хозяином.

— Я могу понять твои попытки облегчить себе происходящее, — он бьет не интонациями, а смыслом.

Внутри меня буря, в груди больно, кажется, сердце давно разорвалось на части. Кровь по инерции с бешеной скоростью гоняет по венам, но каждый вдох может стать последним, держать лицо становится все сложнее. Он считает, что я представляю других, пока с ним. Поэтому такая влажная и податливая. Не для него, для Леонидаса.

Я снова отрицательно качаю головой.

— Давно уже только ты, — признаюсь честно. Я так усиленно от него скрывала, а теперь он не верит. Ни за что не поверит, что бы я ни сделала.

— Не пытайся дурить мне голову. Я не прошу тебя играть роли, но рот свой держи закрытым. Или я сам тебе его буду затыкать так, как посчитаю нужным. — Он слезает с кровати и идет к двери.

— Кирилл, — я тянусь за ним. — Кирилл, что будет дальше? Скажи, пожалуйста, я просто умру, если ты оставишь меня в неведении!

Он опирается ладонью о косяк, медлит. Он хотел купить себе удовольствие, а получается, что приобрел лишь проблемы и нервотрепку.