Я. Тебя. Заставлю

Мне кажется, она либо сочиняет на ходу, либо что-то где-то слышала, а теперь пытается импровизировать.

— И вот на нее подали в суд, представляешь! Да, она сама подписала те бумаги, но при этом она совершенно не виновата! Ее обманули. Кирилл, можно хоть что-нибудь сделать в такой ситуации?

— Выводы на будущее, — отвечает он, пожимая плечами. — Сочувствую.

Она глядит на него с восторгом и надеждой, он молчит. Евгений издает веселый смешок, и Елена бросает на него раздраженный взгляд. Мне тоже становится немного смешно.

— А твой отец не может ей подсказать? — подает идею пытающийся реабилитироваться Евгений. — Уверен, у него есть на примете хорошие адвокаты.

— Есть, конечно, просто я так переживаю! — вздыхает Елена.

— Если по-честному, то ничего не поделаешь, — встреваю я. — Выиграть такое дело нереально, там стоит ее подпись. Понимаешь, она будто добровольно призналась в том, что украла киловатты, и расписалась под этим. Огромнейшая глупость.

— Но она не крала! — жестикулирует в возмущении Елена.

— Так а чеки есть? — спрашивает Кирилл. — Договор с энергетиками и чеки об уплате за весь период?

— Нет, кажется.

Он разводит руками, дескать, такова судьба.

— Но она сожгла намного меньше энергии, чем указано в этих дурацких бумагах!

«Не грузи его по работе, он устал, видишь же», — пишу Елене под столом.

Получив сообщение, она вспыхивает и благодарно кивает мне. Поспешно переводит тему. Дальше мы с Еленой пьем вино, мужчины — виски. Разговаривать нам вчетвером совершенно не о чем, поэтому мы с Еленой обсуждаем ее предстоящий отпуск в Сочи. Я жалуюсь, что мне отдых в ближайшее время не светит, только устроилась на работу, первые три месяца испытательный срок.

— Теперь я девушка свободная, независимая, обеспечиваю себя сама, — говорю вкрадчиво, надеясь, что Кирилл услышит. Не понимаю почему, но мне важно, чтобы он знал — я не на букву «ш», и на обручении ничего не было.

В какой-то момент Евгений отлучается ответить на важный телефонный звонок.

— Извините, я на пять минут. Консультирую приятеля, у него никак лошадь не может разродиться, — смущается он, встает из-за стола и уходит.

Евгений — ветеринар, причем очень хороший, у него своя клиника.

— Лошадь не может разродиться, — хмыкает Елена и делает большой глоток.

Мне становится не по себе от ее выражения лица и даже немного стыдно за подругу. Возможно, еще несколько лет назад я бы поддержала ее, но не сейчас. Не после всего пережитого.

— Мне кажется, Евгений — герой! Он спасет и животное, и детеныша, его день пройдет не зря.

— Да, конечно, настоящий герой, — поспешно соглашается Елена и показывает мне глазами, чтобы оставила их с судьей вдвоем.

Делать нечего, я скомканно извиняюсь и пробираюсь к выходу, перелезая через ноги Кирилла.