Я. Тебя. Заставлю

Метод кнута и пряника в действии.

— Скоро — это через пять лет? — шучу, припоминая манеру общения Андрея Евгеньевича.

— Нет, в следующем году.

— О. Ну круто, конечно, — киваю я, чувствуя небольшой укол зависти.

Мы начинали вместе и были примерно равны по способностям. А если уж совсем честно — я училась лучше. Если Маша брала упорством — неделями зубрила наизусть, мне хватало двух-трех дней, чтобы подготовиться и получить на экзамене пять, у нее же в дипломе сплошные четверки.

Маша отмахивается:

— Скоро раскладушку поставлю в офисе, и будет совсем круто, — она зевает. — Но после того, как босс женился, стало полегче. С работы уходит не позже восьми, представляешь? И мы следом за ним крадемся. Здоровья и всяческих благ его милейшей жене! Так что у тебя случилось?

— Хотела спросить. Ты помнишь Богданова?

Она морщит лоб, копаясь в памяти. И я напоминаю:

— Помощника Дубовой. Он работал, когда мы начинали.

— А, гоблина, что ли? Помню, конечно. Ты уволилась, а я частенько к нему таскалась. Умный чувак, жаль, ушел. С ним всегда было быстро и приятно работать. Но я в принципе удивлена, что он так долго продержался. Толковых мужиков в суде мало.

— Ты ведь помнишь, что я вышла на работу? Лучше присядь.

Дальше я рассказываю Маше о встрече в суде, нашем с Кириллом противостоянии, его реакции на мою неудачную попытку извиниться. Она думает, качает головой:

— Ты, надеюсь, не обвинила его в пристрастности и желании отомстить?

— Ну-у, я свела все к шутке.

— Пипец. Что с тобой происходит, Лада? Ты его оклеветала бездоказательно! Как вообще могло прийти в голову ляпнуть такое судье?!

— Я к тебе обратилась за советом, — начинаю злиться. — Сама поняла, что перегнула, делать-то теперь что?

— Ладка, меняй направление. Если так получается, что ты все время попадаешь к нему — попросись на… я не знаю, да хоть на те же банкротства. Я тебе помогу на первых порах. Буду подсказывать. С места он уже не сдвинется. Мужик основательный, упертый. Либо переспи с ним.

— Ты серьезно? — склоняю голову набок.

— Ну а что? Пятнадцать минут позора — и спокойно работай. Я помню, как он на тебя смотрел, уверена, ему хочется закрыть этот гештальт. Так помоги ему. Поставьте точку и идите дальше. Тем более, ты утверждаешь, что он выглядит неплохо.

— Да нет, это неправильно. — Я вспоминаю его слова: «Определяйся: ты юрист или на букву «ш». — Не думаю, что он настолько злопамятный. Может, мне показалось, что он ко мне придирается. Просто десять дел подряд — и ни единого шанса!

— А ты бы на его месте как себя вела? — спрашивает она резковато.

— Он же мужчина, а не какая-то там обиженка.

— Ну, с такими сексистскими замашками тебе сложно будет в юриспруденции, — Маша рубит свою правду-матку, не заботясь о моих чувствах.