Я тебя заберу

Утром была уверена, что хуже быть уже не может. Какое «хуже» после правды, что меня не предавали, а спасали?! Однако вечер преподнес сюрприз. Жесткий. Мучительный. В картинках.

— А ты как думаешь?

После вопроса Клима я несколько минут памятником стою на месте. Больше не смотрю на фото, не жду никаких подсказок. Учусь дышать, будто делаю это впервые. Несмотря на боль, кажется, что получается. Что вот-вот, и можно уходить из этой комнаты. И лишь взгляд на другую сторону стола заставляет прилипнуть к полу.

— Что это за адреса? — Стряхнув пыль с верхнего листа, присматриваюсь к цифрам и словам.

Вроде бы ничего особенного, ксерокопия какого-то справочника. Только почему-то вверху указан адрес моей мамы."

"— То, в чем ты ошиблась. — Хаванский скрещивает руки на груди и смотрит на меня как на убогую.

— Марк искал... меня?..

— Я не знаю сколько. Этот ненормальный мало кому рассказывал, чем занимается. Не месяц и не два точно.

— Он искал меня рядом с мамой?

Я листаю страницы. На них чужие женские имена и незнакомые фамилии. Но все города недалеко от родного дома, а даты регистрации и даты рождения почти точь-в-точь совпадают с датами моего переезда и рождения.

— Насколько я знаю, Марк просил следователя отправить тебя поближе к родне. Чтобы рядом был хоть кто-то близкий.

— И тот не сказал ему про Москву?

В голове не укладывается. Все эти годы я прекрасно понимала, откуда у следователя взялась гора налички, и свято верила, что он работает на Марка.

— После суда над Роговым не осталось больше никаких договоренностей со следствием. Твой Шаталов выпал из обоймы. Никто не захотел рисковать погонами и разглашать конфиденциальную информацию. Никакие деньги не помогли.

— И он искал вслепую?

— Я ж говорил... — Словно потерял ко мне всякий интерес, Хаванский разворачивается и уходит. — Псих!

***Даже у самых безобидных лекарств есть максимальная дозировка. С эмоциями, наверное, так же. После того как побывала в спальне Марка, мне уже ничего не хочется. Перед глазами, как на карусели, кружатся фотографии: море крови, любимое лицо и искореженная машина. Руки дрожат. Никак не удается избавиться от озноба.

Полчаса я пытаюсь согреться под горячими струями в душе. Потом кутаюсь на кровати в одеяло. Когда не помогает и это, выкручиваю батареи на максимум и надеваю носки.

Ненормальная ситуация. Либо простуда, либо что-то психическое. Будь я на работе или дома, измерила бы температуру. Пять минут, и вычеркнула бы хоть одну версию.

Однако я не на работе. Рядом нет никаких термометров, нет других докторов, а в кухне Марка давно нет аптечки. Вместо них лишь телефон. И когда становится совсем плохо, я решаюсь.

«Ты мне нужен», — путаясь в кнопках, набираю Марку СМС.

«Я знаю, что ты не бросал меня. Я была в твоей спальне», — пишу спустя минуту.