Я тебя верну

Он словно существует отдельно от меня, я поддерживаю его обеими руками, и мне очень страшно. Все время кажется, что я его вот-вот уроню.

Вокруг меня густой плотный туман, все подернуто холодной дымкой от земли до неба. Вместо фонарей — тусклые неясные пятна.

Где-то там горят огни, играет музыка. Звучат голоса, кто-то весело смеется. А я даже не понимаю, куда мне идти, в какую сторону.

— Марат! — кричу громко, и живот в руках ходит ходуном. Это мой ребенок шевелится. Я еще больше боюсь его уронить, прижимаю живот к себе и кричу громче. — Марат, где ты? Помоги!..

— Я здесь, малыш, — внезапно раздается из темноты голос Марата. — Я здесь, Лиза.

— Неправда, тебя нет, — мотаю головой, стучу кулаками по туману. Он такой плотный наощупь, как простыня. — Ты меня бросил. Нас бросил. Мне так тяжело без тебя, если бы только знал, как мне без тебя тяжело…

— Я не бросал вас, малыш, — я чувствую на шее теплое дыхание. Не теплое, горячее. — Я же говорил тебе, что я рядом.

На мои руки ложатся широкие шершавые ладони, и теперь мы вместе поддерживаем живот. Он вдруг становится совсем легким, и мне тоже легко. Ладони осторожно гладят мои руки вместе с животом, я укладываюсь удобнее.

Куда-то исчезает улица, больше нет тумана, мне не холодно.

Я уже не стою на дороге, а лежу в кровати на пахнущей чистотой и свежестью постели. В комнате темно, но мне очень спокойно, потому что меня обнимают сильные мужские руки.

Я знаю, что это Марат. Узнаю по дыханию, по голосу, хотя он и говорит шепотом.

— Тебе нужно поспать, — шепчет на ухо, прихватывая губами мочку. — Ты должна набираться сил. Ты уже насквозь светишься, не знаю, как тебя еще накормить. Как ты сына мне рожать собралась, малыш? Это же мой сын, он крепкий мальчишка будет.

— Я буду набираться, — обещаю ему, — только если ты никуда не уйдешь.

— Хорошо, — соглашается он. Отпускает живот, и мне хочется крикнуть, чтобы вернул руки обратно.

Кровать рядом прогибается под тяжестью мужского тела, и у меня по спине волнами пробегают мурашки. Такое забытое и в то же время знакомое ощущение. Волнительное до дрожи.

В спину впечатываются тугие гладкие мышцы. Откидываю голову назад, трусь щекой. Проворачиваюсь всем телом.

Обвиваю шею, прячу лицо в ямке где ключицы идут вразлет. Вдыхаю.

Еще вдыхаю. Еще…

— Как же я соскучилась, Марат… — целую терпкую кожу.

— Не надо, малыш, — просит он хрипло, — мы не можем… Тебе нельзя… И вообще… Боже какой пиздец…

Он дышит глубоко, задерживает дыхание. Выравнивает. Продевает руку мне под голову, укладывает себе на плечо. Второй рукой переплетает пальцы и накрывает живот.

— Почему нельзя хотя бы так? — спрашиваю, прижимаясь щекой к мужскому телу. Живому, горячему телу, вжимающемуся в меня снизу твердым, живым, пульсирующим членом.