Бывшие. Я тебя верну!

Поверишь тут в один единственный раз! Не хотел думать, что Темыч способен на такое, но и слепо доверять не мог. Больше не мог.

– Для кого представление было? Для Наташи?

– Пап! – Ваня довольный подбежал. В форме пожарного. – Пап, так круто здесь! – отдышался и на бутылку с водой посмотрел: – Можно попить?

– Конечно! – я налил ему полный стакан. – Может, поешь?"

"– Неа, – хотел уже бежать обратно, но вернулся, на меня с восторгом взглянул: – Пап, а мы теперь чаще видеться будем, да? Мама сказала, что в Москве будешь с нами каждый день.

Я метнул в Юлю испепеляющий взгляд. Вот оно что. Для Ваньки эти концерты. Науськивала. Ложные надежды взращивала.

– Беги, мы потом это обсудим.

Юля вся сжалась. Глаза долу. Мы молчали, пока тишина не стала невыносимой. Тогда она вскинула голову и была уже не так послушна:

– Да, я хотела, чтобы у сына был отец! Хотела жить в комфорте и достатке. Да, это так. Но только сначала… – она прямо посмотрела на меня, взглядом женщины взглянула. – Я снова влюбилась в тебя, Ром. Как тебя можно было не полюбить? Заботливый, умный, добрый. Красивый, молодой, породистый. Я захотела снова стать для тебя желанной. Почему должна уступать жене? – так натурально возмутилась. – У нас обеих дети от тебя. Я ничего против не делала, ей не говорила, хотя, признаюсь, следила за твоей Наташей в сети. Она красива, но и я не хуже.

Губы непроизвольно в саркастичную ухмылку сложились. Юля, конечно, симпатичная милашка, что уж тут. Но у них с Наташей разные весовые категории: ураган, яркость, жизнь против мягкой легкости и приглушенных тонов. И та, и та красота пользовалась успехом, но меня покорила первая. Буря, опасная, гордая и прекрасная.

Под ним струя – светлей лазури

Над ним – луч солнца золотой

А он, мятежный, просит бури

Как будто в бурях есть покой…

Не хочу покой. Жену хочу! Бурю свою любимую!

– Я хотела, чтобы ты выбрал. Просто показывала, что ты и мне нужен. Что не хочу больше другой жизни. С тобой хочу. Мы оба хотим: я и Ваня.

Возможно, я был категоричным и мерил ее признание шаблонами, но ни единому слову не верил. Мне кажется, в ней самым большим косяком было не компрометирующее прошлое и жажда красивой жизни, а неумение искренне чувствовать. Можно, разлюбить и бросить мужчину, но не любить ребенка…

– Я никогда не выбирал между тобой и Наташей. Или между Евой и Ваней. Жену и дочь я обожаю. Они вне конкуренции. Дороже всего для меня. Наташу я люблю. Я никогда так не любил. Я вообще не любил до нее.

Юля отвернулась, губу закусила, ей не понравились мои слова.

– Ты ведь изменил жене со мной, – бросила в меня камень. – Если так любил, почему?

– Почему? – задумчиво хмыкнул.

Я задавался этим вопросом. Ответа не нашел. Не знаю.

– Почему люди делают глупости? Почему ошибаются и жалеют. Иногда всю жизнь.