Я тебя у него заберу

Зачем пришла сегодня? Вены мне вспорола своими глазами заблестевшими, когда эта идиотка подошла. Подарок притащила…

Черт, подарок. Я ведь даже не посмотрел что там, пока мать отвозил на автостанцию и за выпивкой мотался.

Подхожу к машине и, забравшись в салон, тянусь на заднее сиденье за пакетом.

Что ты придумала, маленькая?

Разорвав бумагу, открываю крышку коробки и непроизвольно улыбаюсь. Сувенирный футбольный кубок. А на дне открытка, в которой аккуратным почерком написано:

«Nihil sine labore» — ничто не дается без труда. А ты очень трудолюбив и целеустремленен, Демьян. Я уверена, что однажды ты добьешься того, чего искренне желает твое сердце. С любовью, Мариам»

Сердце начинает грохотать, пока я раз за разом перечитываю строки.

Не отдавая себе отчета в том, что творю, откладываю пакет на сиденье и завожу машину. Быстро, пока не одумался.

Нога вдавливает педаль газа, и уже спустя двадцать минут я нахожу себя перед домом Даниелянов.

На хрена приехал? Сам не знаю. Увидеть ее хочу и удостовериться, что больше не плачет. Спасибо сказать. В машину усадить и увести подальше… Черт его знает.

“Не спишь еще? Выйди на улицу”

Отправляю сообщение и выбираюсь в удушающую ночь. Стройная фигура через секунду оказывается у окна. Не спит еще, маленькая. А на часах уже двенадцать.

Тень за окном исчезает, и уже спустя минуту за воротами раздается щелчок дверью и тихие шаги.

Мариам, облаченная в пижамные шорты и майку, выходит за калитку и смотрит на меня своими взволнованными огромными глазищами.

— Демьян? Случилось что? С Давидом что-то?

— Случилось, — подхожу к обхватившей себя руками фигурке вплотную. А меня уже кроет. Вот так легко от одного только вида растрепанных волос и губ, которые никогда не уродует помада, — ты случилась.

— Что? О чем ты?

— Прогони меня, котенок. Вот прямо сейчас пошли на хрен, и я больше не приду.

Грудная клетка Мариам начинает часто подниматься, пока она приложив руку к груди смотрит на меня, как на ненормального.

— Демьян… Почему я должна?

Я не даю ей договорить. Крепко сжимаю хрупкие плечи, встряхивая и заставляя показать настоящие эмоции. Пусть прогонит. Пусть скажет, что ненавидит, и я уйду. Дам ей дышать, а сам постараюсь выкорчевать из памяти это гребаное одержимое желание сделать своей.

— Прогони, Мариам! Скажи, чтобы валил! Что не нужен тебе, и мы никогда не будем вместе.

Ярко красные губы сжимаются, а карие глаза начинают блестеть под тусклым светом фонаря.

Требуется целая вечность, чтобы котенок наконец тихо произнесла:

— Уходи. Тебя ждет девушка.

— Нет никакой девушки.

— Но сегодня…

— Она мне не девушка. Просто одногруппница, вешающаяся на всех.

Нет, только не облегчение на взволнованном лице. Ты должна меня прогнать, пока меня не сорвало.