Я тебя у него заберу

Так почему же я не могу распоряжаться собственной жизнью? Почему становлюсь на защиту семьи от пересудов, если никто из них не вступается за меня?

Обида горечью обжигает внутренности и продолжает разъедать до самого конца ужина. Когда дверь за гостями закрывается, и мама начинает убирать со стола, я, пересиливая одуревшее сердцебиение и дрожь в коленях, поднимаюсь со стула. Терпеть больше нет никаких сил.

— Я не выйду замуж за Нарека.

Произнесла тихо и замерла. Вдоль позвоночника покатилась капля холодного пота. Мама останавливается с тарелками в руках, а отец поднимает на меня глаза. Страх сжал горло. Я впервые в жизни сделала что-то в свою защиту сама. Ба охает. Давид, сидя рядом со мной, шумно выдыхает.

Мне кажется, я переступила черту, за которой больше нет ни малейшей надежды на то, что отец когда-нибудь меня поймет и снова одарит ласковым взглядом, но умирать заживо по-настоящему мне не хочется.

Папа смотрит на меня несколько секунд, а потом отворачивается. Как ни в чем не бывало снова возвращается к ужину. Отправляет в рот кусочек мяса и заедает хлебом. Вот так, как будто я только что ничего не сказала. Мои слова словно мухи, пролетевшие мимо. Мама тоже продолжает путь на кухню.

Требуется несколько секунд, чтобы снова собраться. Вдох, выдох. Сердце больно и тяжело бьется.

— Свадьбы не будет!

Повторяю на этот раз громче и увереннее.

Глава 52

— Мариам, не пори чушь!

Вилка со звоном летит на тарелку. Меня сковывает леденящим страхом, но я больше не отвожу глаз. Уверенно смотрю на отца, моля высшие силы помочь не зайти этой ситуации за грани разумного.

— Это не чушь! Я не люблю Нарека! И никогда не полюблю!

— Чтобы выйти замуж не обязательно любить, — отрезает отец, вставая со стула, — любовь придет потом, когда ты помудреешь и поймешь.

А сейчас я получается для них глупый ребенок?

— Пап, мне двадцать один. Я давно могу принимать решения сама.

— Можешь, но если это умное решение. Спутаться с Демьяном не выглядит умным, — в родных глазах горькое пренебрежение, когда он произносит имя Демьяна.

— Пап, ты ведь любишь меня. Я точно знаю. Тогда зачем хочешь видеть несчастной? Почему не желаешь мне только самого лучшего?

— Именно потому что желаю, я не позволю чужому человеку сломать тебе жизнь. Ты идешь наперекор семье. Это уже значит, что он учил тебя этому!

— Я же говорила, что ты ее распустил, — из-за спины отца доносится голос мамы, пока я отчаянно мотаю головой, пытаясь вставить, что никто меня ничему не учил, — она уже несколько лет ведет себя так, словно знает лучше меня все.

Так значит вот как мама преподнесла папе новость обо мне с Демьяном.

— Замолчи, Лусине! — громкий приказ отца отражается на всех.

Я же использую секундное молчание, чтобы защитить себя и любимого.