Я тебя у него заберу

Глотать как экстези каждый ее оргазм…

Она бы делала это все неумело, осторожно. Явно не так, как эта девка. Блядь, хватит! До хруста сжимаю кулаки. Сколько можно-то, а? Нет больше ее. Нет. И не будет никогда!

Опускаю глаза вниз на темноволосую макушку и едва не матерюсь вслух. Ну почему, мать ее, это не блондинка? Ярко-красные губы ловко втягивают мой член в рот до самого основания. Он встал чисто физически, и то скорее потому что только что в голове снова вспыхнула Мариам, а не благодаря усилиям брюнетки…

Мечта любого мужика. Стройная, талия тонкая, бедра что надо, уверен, и в сексе на высоте, если судить по минету. Я же смотрю на всю эту щедро выставленную красоту, которая обойдется мне не так уж и дорого, и понимаю, что ни хрена не кончу. Потому что это не ОНА!

Шумно выдыхаю.

— Встань, — хриплю, сжимая острое плечо.

— Уже?

— Уже! Вставай!

Брюнетка подчиняется, впиваясь в меня вопросительным взглядом. Боится, что не оплачу, вероятно.

— Одевайся и на выход.

— Что?

Выудив из кармана купюру, вталкиваю ее в ладонь элитной Барби и распахиваю дверь.

— Иди. Свободна.

Скривившись от недовольства и поправив платье, брюнетка забирает сумочку и, виляя задом, проходит мимо, что-то фыркнув на прощание.

Дверь с грохотом захлопывается, и моя раскрытая ладонь с громким ударом прикладывается к фанере. Твою ж мать!

Вдалеке басы музыки несут свою клубную мелодию, а я… а я чувствую себя последним кретином. В который раз за день это паршивое ощущение злорадно ухмыляется из зеркала на противоположной стене. Наверное, именно так выглядит пустота…



Глава 45

Мариам

— Привет, Мариам, — Нарек открывает для меня дверь автомобиля.

Как и на прошлом свидании на нем строгий костюм, как будто мы кроме как в дорогой ресторан и пойти никуда не можем.

Бокал вина, выпитый перед встречей с будущим мужем, помогает не быть железной статуей во время свидания. Всю прошлую встречу я чувствовала себя так, словно мне на ноги кирпич привязали и в океан бросили. Дышать оказалось слишком сложно. Меня все время тянуло ко дну.

Без родителей поблизости Нарек вел себя иначе. Он позволял себе брать меня за руку, хоть я и убирала ее под стол. Каждое его прикосновение отдавалось ноющей болью в сердце, захлебывавшемся без присутствия своего персонального кислорода. Оно ныло и болело, но я ничем не могла помочь. Лекарств от этой боли не существовало. С ней нужно было только свыкнуться. И бедному сердцу, и мне самой. Есть такой вид боли, который нельзя реабилитировать ни временем, ни новыми встречами.

Уже сейчас я знала, что мое заболевание хроническое. Всю жизнь оно будет периодически давать о себе знать и только изредка уходить в ремиссию.

Мне купили новый телефон. Номер Демьяна я помнила наизусть, но позвонить не хватило смелости.