Я тебя у него украду

На крайний случай продам машину и отдам ему сколько надо и чуть сверху за беспокойство.

Торопливо набрала Суворову и задержала дыхание поднося трубку к уху.

Тишина, казалось, длилась вечность, пока автоответчик холодным голосом не произнес, что аппарат абонента выключен.

Сердце сжалось.

Может он в дороге и поэтому не отвечает?

С этой мыслью и засыпала.

Вот только дело было не в плохой сотовой связи, это я поняла позднее, когда спустя несколько дней бесконечных звонков в очередной раз наткнулась на голос автоответчика.

Абонент не выключал свой аппарат. Он сменил номер, чтобы навсегда вычеркнуть меня из своей жизни.

Если это его желание…

Да будет так.

Глава 19

Четырнадцать месяцев спустя

Солнце палило так, будто я гребаной Сахаре. Глаза открыть невозможно, кажется, что ослепнешь к чертям.

Утро.

Еще только утро, а кажется, что полдень – настолько режет глаза этот адский свет. Стянул с головы кепку и стер со лба пот, возвращая головной убор на место.

Целый год в этом аду не может пройти незаметно. Руки загорелые как у чёрта, аналогично лицо и шея, борода такая, что сойду за местного без проблем. В посольстве, где отторчал от звонка до звонка на это не обращают внимания, в отличие от городского управления, где за неаккуратную стрижку можно схлопотать выговорешник. Здесь с этим проще… Проверять-то особе некому, да и работать тут тоже некому, на всю заставу-посольство от силы двадцать человек и одни мужики. Думаю, говорить о том, что с бабами тут напряг не надо…

Правда мне фортануло, из-за неполадок со связью, к нам сослали связистку с ближайшего управления, и она как кусок мяса для здешних – каждый пялится и пускает слюни.

Обошел территорию и вошел в здание посольства, стягивая автомат с плеча.

– Сегодня тихо, видимо местные только после обеда начнут транспортировку, – отчитался Мазякину, и тот сосредоточенно кивнул, ставя отметку в журнале смены.

– Америкосы выводят войска, а местные как крысы с корабля спускаются с гор, чтобы вернуться на опустевшую территорию. Раньше хотя бы эти их сдерживали, а сейчас здешние почувствуют свободу, и может снова повториться февральская жара.

– Типун тебе, Слава. У меня пока нет желания сдохнуть в этом аду.

– Ни у кого нет, Паха, а разве выбор есть? – философски заметил, и я кивнул, понимая его правоту.

В феврале тут был местный конфликт, и во время выезда в город за провизией наш конвой подвергся нападению здешней шайки, которая только и ждала ухода америкосов, чтобы залупиться. В госпитале пролежал тогда месяц, с жизнью попрощался, но обошлось. Хер знает, каким чудом повезло…

– Суворов! Тебе тут телеграмму передали срочную, – в холл посольства вбежал Ястребов и сунул мне в руки бумагу. А я растерянно моргнул.