Я тебя у него украду

Рука на крепком бедре заскользила выше и, Марк, сдавшись, опустил свою кисть поверх моей намереваясь убрать, а я сильнее сжала бедро и повернулась к парню, томно глядя в глаза.

– Все нормально. Я буду осторожно, честно, – так говорит серый волк красной шапочке, прежде чем ее съесть. И я не исключение. Заверив Марка что все нормально, я бросила последний короткий взгляд на Суворова. Тот тяжело дышал, будто одна искра, и грянет буря – он сорвется и бросится на друга. Я медленно, не выказывая внутреннего тремора, оседлала колени Марка, устраиваясь на них удобнее. Оказавшись спиной к Пашке, я опустила руки на широкие плечи Марка, которые в майке казались просто необъятными и мне показалось, они реально стали шире с последней нашей встречи. Интересно, что побуждает бывшего так выкладываться в тренажерке чтобы за две недели так раздаться…

Марк выдохнул и опустил руки на мою талию, скользя взглядом по телу, скрытому его футболкой телу, и я ощутила каким твердым он стал, буквально на глазах налился свинцом. Потерлась о его стояк, слыша шумное дыхание Марка и подавила потребность обернуться и посмотреть, как подействовала на Суворова эта моя выходка.

О чем он думает? Что чувствует? По-прежнему злится на меня? А может скучающе зевает?

Марк сжал талию сильнее, явно приняв решение в пользу физического желания, и заглянул в мои глаза, хмурясь, будто все еще не понимал, что происходит. Не знаю, чувствовал ли он нашу с Суворовым негласную борьбу, надеюсь нет, потому что это слишком личное. Такое, что ни с кем не хочется делить.

Абсолютное отсутствие реакции моего тела на близость бывшего сбило с толку и расстроило. Я уже хотела признать поражение и позорно ретироваться, уйдя в спальню, но за спиной послышалось движение. Суворов подскочил с кресла и зарывшись пальцами в мои волосы резко сжал, и я ойкнула, запрокидывая голову назад и набок. А Пашка впился в мою шею грубым поцелуем и словно почувствовал, что перегнул на эмоциях тут же нежно прошелся по ней языком. Мочки уха коснулось его горячее дыхание, и он зашипел так тихо, чтобы слышала только я.

– Убью суку.

Его шепот заставил вздрогнуть от хлесткой волны желания, ударившей по нервам, но показывать ему как меня кроет от его близости не хотелось, поэтому я, намеренно игнорируя Пашку, повернулась к Марку и коснулась его губ своими.

Наверно я впервые поцеловала его сама, обычно мы редко это делали, поэтому сейчас получилось как-то скомкано, неловко, будто целую брата. Марк тоже смутился, мне так показалось, и на поцелуй не ответил. Сработало как резкое охлаждение после горячей сауны, и я отстранилась. Нахмурилась и заглянув в глаза Кремлёва поняла, что и он тоже хмурится.