Я тебя у него украду

– Поняла, – невестка благодарно кивнула и шагнула к мужчине в форме. – Будешь чай, Сереж?

– Нет, пойду. Если снова… повторится подобное, сразу звони, я его под арест возьму.

А потом попрощавшись мужчина вышел из комнаты и из дома, оставив после себя гнетущую тишину.

– Я сейчас… – покинула кухню не в силах больше дышать этим воздухом сырости и паленых спичек и вошла в гостиную, где сидел Гера. Брат был на стуле, наклонился вперед, опираясь согнутыми в локтях руками на колени. При моем появлении он поднял голову и рассеянно моргнул.

– Ира?

– Привет Гер.

Опустилась на край дивана и негромко продолжила.

– Так не может больше продолжаться.

– Что не может? – вспылил, соскочил со стула, я отпрянула, но не показала слабости. – Что вы все заладили: не может, не может? Я тоже человек, и у меня есть слабости! Ну люблю я выпить, и что с того? А кто не без греха? Ты вот там сидишь в своем городе денежки считаешь и шмотки себе брендовые берешь. А могла бы племянникам помочь, не видишь, как у нас тут туго с деньгами?! Ты Ира эгоистка! Еще похуже меня! И то, что я пью это…"

"– Ты на сына бросился своего, Гер, очнись! – Саша закричала на него, стоя в дверях, и я вздрогнула от ее хриплого голоса.

– Потому что нехрен вставать между нами, когда я с тобой разговариваю дура!

– Он меня защищал… – выдавила Саша, и я поднялась, желая обнять невестку, но брат воспринял это как угрозу и сам не понял, как замахнулся на меня от неожиданности и растерянности, чисто на автомате.

А потом начался пиздец.

Суворов скрутил его так быстро, что я не успела ничего понять. Гера пискнул, Пашка рявкнул и выволок того из комнаты и из дома, оставив нас с Сашей наедине.

Засвистел чайник, и мы с невесткой оцепенело друг на друга уставились, а потом кинулись за мужчинами.

Выскочила на крыльцо, но голос Суворова как гром заставил застыть.

– В дом, живо.

И спорить расхотелось, поэтому сгребла извивающуюся Сашу и повела в дом под предлогом налить чаю, о котором все забыли и никому он нихрен не сдался.

– А дети где? – делала голос ровным, но в косяк вцепилась обеими руками глядя в спину невестке, стоящей у плиты.

– Дома.

Этого ответа хватило, чтобы я мгновенно кинулась к двери детской и открыла, натыкаясь на две пары испуганных глаз. Малыши кинулись мне на шею, стоило войти в комнату, и я сгребла две хрупкие фигурки в объятия – старшего сына – Мишу и дочку – Алену.

– Тетя Ира! Ты приехала!

Они вторили восторженно, а я вдруг поняла, что не привезла им даже элементарного чупа-чупса. Что за нянька…

– Я ненадолго, родные.

Прижала к себе ребят и закрыла глаза, чувствуя предательские слезы и ком в горле. Безумно их любила. Они – мое всё. Жаль только, что видимся редко.