Я тебя у него украду

– Каши себе варю, крупы разные, супчики – короче все те блюда, которые раньше мне было лень готовить.

– Я бы свихнулся наверно, – он вздохнул, к столу подошла официантка и мы принялись делать заказ. Паша взял отбивную с овощами на гриле, а я цезарь с курицей и пирожное. Сто лет сладкого не ела, но так хотелось.

– А ты, – поправила цветные бусики, которые дочь увлеченно жевала и, прицепив их к ручке переноски, продолжила. – Как жил все это время?

Пашка как-то разом подобрался, ленивая грация растворилась и уступила место напряженности. В позе, во взгляде, в интонации его красивого голоса теперь сквозила серьезность. Зря, наверно, я затронула эту тему.

– Ничего особенного. С утра до вечера пялился на сопки, плавился от жары, подыхал от скуки.

Не думаю, что все так просто, но раз он не хочет об этом говорить, предпочла не продолжать."

"– Саша, кстати передавала тебе привет, – сменила тему, заметив, что Паша на глазах из напряженного превратился в спокойного. – Гера пролечился в клинике и с тех пор больше не пил. Устроился на работу в местную котельную, и у них, кажется, все наладилось… Это ведь ты помог с клиникой? – спросила, уже зная ответ, и Суворов задумчиво улыбнулся и промолчал.

– Я звонила тебе, чтобы поблагодарить, но телефон был отключен… – черт, зачем я вообще эту тему подняла. Сейчас Паша решит, что я упрекаю его, а это не так. Или так?

– Я сменил номер, – ответил бесхитростно, и я опустила взгляд в салат, который принесла официантка.

Минут десять за столом царила тишина, мы ели, Кариша мирно брякала игрушкой, а потом Паша вдруг спросил.

– Пищейко тебя не обижал? – его голос был напряжен, и я не сразу сообразила, о чем он. Отвыкла называть Иваныча по фамилии…

– Нет, он не позволял себе рук распускать… До сегодняшнего дня. Обычно дальше разговоров и цветов дело не заходило.

– А другие позволяли? – спросил с нажимом, и мой аппетит пропал.

Отложила вилку, и Паша испытующе на меня смотрел, все еще ожидая ответа.

– Доедай, мы с Кариной подождем тебя на улице, здесь душно! – выпрямилась, собираясь подняться и взять дочь, но Паша выстрелил рукой и нежно, но настойчиво сжал мое запястье, глядя на меня извиняющимся взглядом.

– Я спросил не для того, чтобы тебя обидеть, – заговорил негромко.

– А для чего? Чтобы узнать сколько у меня было мужиков, Паш? Нисколько. Ноль. Никого у меня не было, ясно? Теперь я могу идти?

– Нет, – безапелляционность его ответа взбесила еще больше.

– Что еще?

– Доешь, – проговорил мягко, и я вздохнула, понимая, что сорвалась на ровном месте. Давно такой раздражительной не была.

Доели в молчании.

Вышли из ресторана и решили прогуляться до моего дома, он совсем рядом.