Я тебя у него украду

Такой судьбы ты хочешь? Всю жизнь на птичьих правах называться его?

– Вам пора.

– Я не хотел обидеть, – вздохнул, откидываясь на спинку стула. – Просто сейчас говорю, что тебя ждет, если ты не откроешь глаза и не поумнеешь. Соглашайся и мы распишемся без шума и огласки. Ко мне переедешь, я тебя окружу заботой, наверняка забыла уже каково это, когда не одна все на своих плечах тащишь, а мужик за тебя решает. В деньгах не будет нужды. На работу можешь не возвращаться даже. Подумай Ира. Ты ведь понимаешь, такими предложениями я не разбрасываюсь. Ответ мне нужен завтра. Если согласишься, обещаю, не пожалеешь. А если откажешь…

Замолчал, а я тяжело дышала и смотрела на Иваныча, понимая, что вот он, момент, которого боялась.

– Тогда и дальше все самой придется. И ладно, если с работой все нормально, а если штат сократят? – не зря говорят, гораздо важнее не то, что человек говорит, а то, о чем умалчивает. – Я не буду дважды спрашивать. Приеду завтра, и ты мне ответишь.

Поднялся, и я тоже. Ноги одеревенели, и я проводила гостя в прихожую стараясь как можно скорее избавиться от него.

Открыла дверь, толкнула ту, гася раздражение, когда Иваныч наклонился ко мне и запечатлел на моей щеке влажный поцелуй, оставивший приторный запах какого-то тошнотворного мужского одеколона на коже.

– До встречи, Ириш.

Стиснула зубы, отвела взгляд, натыкаясь им на офигевшего Суворова, который только собрался постучать. Всё вовремя твою мать!

Иваныч тоже заметил гостя и нахмурился, но тут же протянул ему руку, здороваясь, и мне кивнул.

– Увидимся завтра, – и было в его голосе столько патоки, будто я ему отсосать завтра обещала, сволочь наглая. – Павел.

Попрощавшись, Иваныч шагнул к лифту, и в прихожей повисла гнетущая тишина. Отступила, приглашая Суворова войти, и тот напряженно переступил порог, занося огромный пакет из детского мира.

– Не хотел помешать, – отрезал с ноткой издевки, и я, психанув швырнула ключи от квартиры на полочку в прихожей и выругалась, разворачиваясь и залетая в ванную.

– Идите вы все в жопу!

Дочь не дала мне долго пробыть в ванной. Раскричалась и мне пришлось торопливо смывать с лица пену, которой смывала этот ненавистный прощальный поцелуй.

Выскочила из санузла и кинулась в гостиную, где копошилась Карина.

– Иди ко мне солнышко, – взяла малышку на руки, чувствуя, что все невзгоды отходят на задний план. Главное, она у меня есть – живая и здоровая. А остальное просто временные трудности. Слезы выступили на глазах, и я часто заморгала. – Кто тут у нас намочил трусики? Маленькая разбойница?

Карина в ответ на мой шутливый тон начала смачно пускать пузыри и надувать щечки.