Я тебя рисую

Замер, повернул ко мне голову.

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Все. Все, что знаешь о королевской семье.

– Я… не знаю. Что именно тебя интересует?

– Где они были в момент вторжения?

– Принц и принцесса уехали накануне в земли Первородных.

Линтар сел в кресло, снова потянулся к вину.

– Опиши их, Ева. Принца и принцессу.

Я вздохнула и подробно обрисовала на словах свой портрет. Тот самый, что видела в его кабинете. Люка я сделала белобрысым и невысоким, с родинкой над губой. И искренне понадеялась, что арманец не встретит никого похожего.

– Как мило, – протянул он. – Как мило ты врешь, дикарка. Продолжай.

Я вспыхнула. Боль внутри меня снова вырвалась, не давая сдержаться и промолчать.

– Идегоррия никогда не будет твоей! Слышишь? Никогда, арманец! Раса свободных людей не станет подчиняться таким, как ты! Да мы лучше умрем, чем станем твоими рабами!

Он вдруг рассмеялся, а я осеклась.

– Красивые слова, Ева… А на деле все предпочитают жизнь. К тому же с чего ты взяла, что люди не захотят видеть на своем троне арманца? Тем более если не оставить им выбора?

– Наследники не допустят этого! Принц… и принцесса соберут армию! Я не знаю, как ты смог преодолеть Стену, но уже сейчас все расы объединились, чтобы укрепить ее! Ты больше не сможешь пройти в наш мир!

Он смотрел спокойно, в желтых глазах дрожали язычки пламени, и я замолчала, завороженная этим зрелищем. Его радужка менялась, переливалась цветами, в ней вспыхивали разные оттенки огня, словно я смотрела на горящие свечи. Это было так изумительно, что я даже растерялась.

– Ты не сможешь завоевать Идегоррию, – уже тихо сказала я.

Линтар налил себе вина.

– Почему же завоевать, – негромко произнес он. – Всего лишь вернуть то, что принадлежит мне по праву. Ведь зеленые холмы – это наследие арманцев, Ева.

Я задохнулась от такой вопиющей лжи. Даже выдавила из себя издевательский смешок.

– Ты сошел с ума, повелитель Ранххара. Идегоррия никогда не принадлежала вам!

– Ты веришь тому, что тебе сказали, дикарка, – в его голосе скользнули серые нити усталости.

– Я верю в то, что истинно!

– Истина легко меняется в зависимости от того, кто ее излагает, – не глядя на меня, произнес он. – И от того, кто слушает. Земли Идегоррии и все территории до побережья, как и сама Марена, принадлежали нам. И именно вы обманом и магией построили Стену, заперев нас здесь. И прокляли эту землю и всех ее обитателей… Только это – неудобная для вас истина. И поэтому верить в нее не хочется, – он прикрыл глаза, словно утратив интерес к тому, что говорил. А я застыла. В груди билось желание сказать что-то обидное, назвать его лжецом, оскорбить или рассмеяться, но я молчала.