Я тебя рисую

На верхнюю галерею пробивался с боем, расшвыривая по пути стражей. Навстречу выскочила какая-то Первородная и заорала так, что захотелось заткнуть уши.

– Чудовище!!! – визжала она.

Я хмыкнул, остановившись рядом с ней.

– Не убивай!!! – взмолилась девушка.

– Где покои принцессы? – рявкнул ей в лицо. Она указала дрожащей рукой. Я нахмурился. Запах Евы вел меня в другую сторону.

– Я не вру, не вру, покои там, – залепетала Первородная, рассматривая меня огромными сиреневыми глазами. В темных радужках дрожало мое отражение, и я нахмурился, всматриваясь в него. Перевел взгляд на свою грудь. На коже, под слоем засохшей крови и грязи – маленькие серебристые чешуйки… Проклятье, что со мной?

Первородная снова заголосила, а внизу раздался топот десятка сапог. Лучники, крылатые, воины… Скоро тут будет целая армия.

– Оцепить замок! Перекрыть галерею! Лучники, приготовиться!

Я посмотрел наверх. Лестница закручивалась спиралью, в центре – свободное место для размаха крыльев стражей. И именно там я чувствовал запах Евы. Мне бы сейчас крылья не помешали…

– А-а-а-а-а-а-а! – заголосила Первородная, а я обернулся недовольно.

– Хватит орать.

Она захлопнула рот, рассматривая что-то за моей спиной. Я свел лопатки, пытаясь унять зуд. Тело ломало, но после подземелья это и не удивительно. Правда, эта боль такая странная. Я замер, рассматривая свои руки. На моих глазах когти удлинялись, а кожа покрывалась все той же чешуей, серебристой и быстро темнеющей до черноты. Повернул голову. За моим плечом было крыло, и именно оно причиняло мне неудобство. Я неуверенно тронул его пальцами, провел ладонью по шее, нащупывая шипы. Что за бред?

– Дракон… – прошептала Первородная и упала без чувств. Я перешагнул через ее тело, поднял голову. Внизу лучники уже вскинули свои орудия, тоненько звенели, натягиваясь, тетивы. А я стоял, прикрыв глаза и пытаясь осознать.

Мое тело менялось, но я не чувствовал боли, хотя эти чувства были непривычны. Открыл глаза, когда внизу прозвучала команда спустить стрелы.

И взмыл вверх."

"Лестница разлеталась от ударов моих крыльев и лап, и на крышу я поднялся, просто разнеся половину галерей. Я уже не слушал вопли и крики внизу, не обращал внимания на стрелы, что отлетали от моей кожи, ставшей прочной, как броня.

Я думал о том, что нарисовала на моем теле Ева. И чем она это нарисовала. Почему она это сделала? Спрошу, как только увижу…

Половина стены отлетела от взмаха моей руки. Нет, не руки. Лапы. Огромной драконьей лапы, покрытой черной чешуей и отливающей красными огненными бликами. Фыркнул, опускаясь на дорожку сада. Для человека терраса была огромной, для дракона – крошечной. Закинул голову, осматриваясь. Страха не было.