Я тебя прощаю. Чужая любовь

С каждой минутой все больше проникалась к оборотню уважением. Столько боли и ответственности в один момент свалилось на семилетнего мальчишку. И он не сломался, не озлобился, а продолжил жить честно и по совести, помогая младшему брату и исполняя последнюю просьбу своего отца.

Как же несправедлив мир и несправедливы боги. Ведь Адам, по сути, оказался заложником ситуации. Разве сможет ребенок отказать своему родителю? Конечно, нет. Он будет нести чужой тяжелый груз на своих плечах, даже став давно взрослым. Невероятно жестоко по отношению к своему ребенку перекладывать на его плечи свою ношу и лишать его детства и дальнейшей нормальной жизни. Я думала об этом, но не осмелилась озвучить эти мысли вслух и вряд ли осмелюсь в будущем. Какому ребенку будет приятно слышать, что его родители не такие и хорошие?.. Даже с учетом, что этот ребенок уже взрослый мужчина, с многолетним жизненным опытом за своими плечами. Да и вправе ли я их осуждать?.. Не думаю.

После возвращения домой наша жизнь мало чем отличалась от той прежней, о которой я стала скучать в доме Лотковых. Но с небольшими оговорками: Адам больше не искал повод прийти в гости, а делал это регулярно и без предупреждения, и меня это не злило. А я перестала выдумывать для себя уйму важных дел, чтобы избежать встречи с ним. Теперь я их ждала.

– Почему ты не собираешь вещи? – спросил он однажды вечером. – Сколько можно откладывать переезд, Лер? Пока дом свободен, нужно воспользоваться моментом и занять его.

– Я не могу, – ответила я, одевая Тёму на вечернюю прогулку. – И думаю, у тебя как у Беты есть некоторые преимущества.

Оборотень не сдавался.

– Сейчас мы занимаем три коттеджа. Плюс дом, куда въехала Мария. Итого пять вместе с коттеджем выжженным демоном. Не многовато ли для одной семьи? – спросил он.

В первую встречу после возвращения ведьмы в поселок я с трудом узнала ее в истощенной женской фигурке с изможденным лицом. Сейчас она выглядела здоровее, спину держала ровнее и сбросила десяток лет.

– Нет, – буркнула я, повернувшись к мужчине спиной и растянувшись в довольной улыбке.

Семьи – очень приятно звучит. Я застегнула теплую кофточку на волчонке и усадила его в манеж с игрушками, пока расторопно одевалась сама.

– Лер. – Адам помог мне справиться с молнией на легкой куртке. Лангетку сняли, но указательный и средний палец приходилось разрабатывать, а с точными и мелкими движениями были сложности. – Я очень терпелив.

– Да. – Я кивнула в знак согласия. Иногда мне кажется, что вот-вот и Адам скажет, как же я ему надоела со своими глупостями, развернется и уйдет.

– Не перебивай. – Приложил указательный палец к моим губам. – Я очень терпелив. Но и у меня, как у любого живого существа, есть предел. В том числе и терпению.