Я тебя прощаю. Чужая любовь

Я эгоистично позволяла оборотню о себе заботиться, но не подпускала его ближе. Держала на расстоянии и не разрешала себе задумываться о нем как о мужчине. Но отчего же сейчас так мерзко на душе?

Меня всю пропитывала боль, и она становилась все ярче и отчетливей. Собиралась в груди, мешала дышать.

– Полин, мы пойдем отдыхать, – произнесла я, не в силах выдержать больше и секунды в одной комнате с женой Сергея. – Перелет, новые ощущения, Артему нужно отдохнуть.

А мне побыть одной.

– Спасибо за ужин, – поблагодарила я.

Полина разочарованно взглянула на часы.

– Еще нет и восьми, вы ложитесь так рано?

– Честно говоря, я очень устала. Непривычный ритм жизни выматывает, – я аккуратно взяла сына на руки. – Спокойной ночи.

С возвращением в спальню боль никуда не ушла, но дышать стало немного легче."

"Тёме понравилась теплая водичка в огромной ванне, а мне – отсутствие Полины. Будто чувствуя мою усталость, малыш уснул сразу, стоило мне хорошенько растереть его полотенцем, переодеть в ночной костюмчик и вдоль нацеловать пухлые щеки. А ко мне сон не шел. Я ждала. Да! Я ждала возвращения Адама. Прислушивалась к звукам проезжающих мимо автомобилей и шагов. На пальчиках подбегала к приоткрытому окну и всматривалась в полумрак ночи. Вновь возвращалась в кровать и утыкалась носом в детский бочок, не разрешая себе совсем раскисать.

Но вот рокот подъезжающего автомобиля мне не показался, и шаги звучали по дорожке, ведущей к дому, все отчетливей.

Адам возвращался один. Почему?

Мгновение и в голове болезненно вспыхнул другой вопрос: а что, если он воспользуется отсутствием Сергея и захочет увидеть Полину? Я плотнее прижалась к Тёме.

Минута.

Вторая.

Дверь бесшумно приоткрылась.

Какое же облегчение.

Из-под опущенных ресниц я наблюдала за оборотнем. Он взглянул на нас, взял что-то из шкафа и скрылся в ванной комнате.

Поверил, что я сплю? Не мог. От волнения мое сердце в груди барабанило так, что я едва могла дышать.

В спальне запахло ментолом и мылом, Адам присел на край кровати.

– Волчонка переложить? – тихо спросил он.

– Да. Ты не поместишься в детской кроватке, – ответила я едва слышно.

Адам

***

Валерия устроила настоящее испытание для нас двоих. И началось оно с порога дома Лотковых.

Слышать имя брата и реагировать на него – для меня сравнимо пытке. Но за каждое испытание полагается награда, и я получил ее в виде робкого: «Любимый». Лера не осмелилась назвать меня по имени, тихо шептала ласковые слова, желая обратиться, и заливалась краской. Я слышал в ее голосе смущение, тревогу и искренность.

Как же девочка боролась с собой. Упорно разыгрывала равнодушие, но зверя было не обмануть. Он чувствовал эмоции и желания своей пары и разделял их.

Каждая встреча делала нас ближе.