Я тебя прощаю. Чужая любовь

А сейчас я скосила взгляд и тайком, совсем незаметно, погладила темное ухо указательным пальцем.

Зверь заурчал, пугая меня.

– Я больше не буду, прости, – заверила я, забыв, как дышать.

Волк фыркнул и подладился о мой бок.

– Понравилось? – спросила я.

Я получила в ответ что-то невнятное, но очень похожее на человеческое «да».

Моя рука коснулась волчьей головы смелее. Погладила между ушей, потрепала немного.

– Никогда бы не поверила, – я прошептала себе под нос, – что буду гладить оборотня.

Зверь осмелел, поднял голову, ткнул меня в шею мокрым носом, лизнул, а я нервно расхохоталась, бочком отступая к двери.

Моя нервная система еще не готова к подобным… ласкам.

Я медленно протянула руку и взялась за дверную ручку.

– Не-е-ет, – прорычал волк, отпихивая меня.

– А ну, фу! – рявкнула я, пугая себя и Адама.

«Теперь он точно откусит мне голову!» – в затуманенном разуме мелькнула шальная мысль."

"Шерсть на загривке зверя встала дыбом, из волчьей груди вырвалось недовольное рычание.

– Наш разговор закончен, – пан или пропал – я решила продолжить общение в том же тоне. – Там, – не делая резких движений, подняла указательный палец, – спит мой сын…

– …сын… – прорычал зверь.

– И я к нему должна вернуться. Уходи. – Как же крепко я прижимала к себе одеяло, если бы оно было живым существом, я бы точно его задушила. – Уходи! – повторила строго.

«Ну же, иди», – умоляла мысленно, трясясь от страха.

И почему Миа до сих пор не спустилась?.. Она же точно слышит наш разговор.

Зверь неохотно сел, словно его тянуло ко мне и это простое действие далось Адаму с трудом. Склонил покорно голову и прижал уши, заискивающе взглянув в глаза.

– Спокойной ночи, – прошептала я, второй раз берясь за ручку и открывая дверь.

Вот чего мне Миа не объясняла, это как вести себя с обернувшимся оборотнем, и я двигалась плавно, вспоминая правила при встрече с любым хищником – никаких резких движений и нельзя поворачиваться спиной.

– Нельзя, – остановила поднимающегося на ноги зверя и наконец юркнула в дом.

Даже ключ повернула в двери, удивляясь собственной глупости. Ну что оборотню вот это деревянное полотно? На один удар?

– Та…а…ак, – воздух из легких вырвался рывками.

По логике мне бы сейчас подняться к сыну, лечь в постель и мысленно злиться на старшего Лесмана, желать ему всяческих бед, плакать или проклинать, но мне нужны были ответы. Истерику успею устроить чуть позже. А то, что она будет, я не сомневалась. Никакая психика, даже самая здоровая и крепкая, не переживет бесследно случившееся со мной.

На столике радионяня продолжала сохранять тишину. Я оттолкнулась от двери и, не включая свет, прокралась к окну.

– О-о-ох, – я не сдержала удивленный вздох, зажав рот ладонью.

Зрелище открывалось до невозможного неприличное.