Я тебя присвою

Между нами словно какая-то невидимая связь прокладывается. Это что-то новое. Рейнеру нравится то, что он видит. А мне хочется быть для него красивой. Только для него.

Он подходит ближе, а я, ко всему, не к месту вспоминаю прошлую ночь и еще сильнее краснею.

— Рома с Бо тоже приехали? — спрашивает Юля, понимая, что Андрея не выставишь за дверь. Он кивает, неотрывно глядя на меня. — Тогда мы бежим вниз. Вы тоже не задерживайтесь, — смеется она.

Дверь хлопает, и я чуть прихожу в себя. Хочу сказать что-нибудь важное… Нечто важное именно в этот миг. Но не могу выдавить ни слова.

— Охренеть, ты меня с ног свалила, Тата, — находится Рейнер. Поджимая губы, медленно вдыхает через нос. — Можно тебя?

— Прямо сейчас? — непонимающе блею я.

— Обнять тебя можно? — уточняя, даже не улыбается. Продолжая прожигать меня взглядом, делает два шага, чтобы стать вплотную. — Не испорчу платье?

— Думаю, нет…

— Что «нет»? Нет, нельзя обнимать? Или нет, не испорчу?

— Не испортишь, — выговариваю едва слышно."

"Ладони Андрея тотчас ложатся мне на поясницу. Коротко пробегают выше. Прожигая через тонкое кружево, замирают, коснувшись голой кожи.

— Легко в тебя влюбиться, Тата, — сообщает совсем тихо. — Знаю, что постоянно гоню на красный свет. Знаю, что часто пугаю… С тобой все границы нарушил. Все законы. Признаю. По-другому не могу.

Если бы я была такой, как Юля, то посмеялась и, отвечая ему, переиначила бы Аллегрову: «Что же здесь криминального? Пусть другие тормозят». Но, к сожалению, я недостаточно шальная и безрассудная. Есть внутренние резервы, казалось бы, мягкого характера, и они неисчерпаемы. Никак не могу отпустить тот факт, что он меня купил. Хотя ловлю себя на том, что… стараюсь это сделать.

— Нужно спускаться к Саульским… Нехорошо заставлять их ждать, — намеренно игнорирую слова Андрея.

Опуская глаза на его черную рубашку, периферийно улавливаю тяжелый выдох и крепко стиснутые челюсти.

— Переодевайся. Я пока займу их, — негромко проговаривает Рейнер и выходит.

А я еще некоторое время столбом стою в растворяющемся доминирующем мужском запахе. Так не хочу отпускать его тепло, что готова окликнуть. И сама же пугаюсь такого порыва.

Срываясь с места, не очень осторожно снимаю платье и, надсадно дыша, прячу его обратно в чехол. Задвигаю еще дальше. Прикрываю плотным рядом темных пиджаков и, вцепляясь пальцами в стойку, повторно торможу все двигательные процессы.

Все. Все. Все…

Выдыхаю. Возобновляю движения и каменею уже неосознанно, ощущая на обнаженном животе крепкие мужские руки. Шероховатое касание ткани к спине напоминает, что я все еще нахожусь в одних трусах. Грудь моментально тяжелеет, соски сморщиваются и затвердевают.

— Не удержался, — оседает горячим дыханием на затылке.