Я тебя присвою

— Отец! Быстро давай, мордаху поживописнее. И не вздумай стоять на своем беспамятстве! Помню, с детства люблю, год тайно на свиданки бегаю… — сердитым шепотом оперативно подсказывает мачеха, пока я, глотая слезы, пытаюсь вернуть себе самообладание. По общему настрою подобный инструктаж ничем не нов, только раньше он не включал посторонних. — Уйми этот рев! Быстро! Не дай Бог, Степан что-то заподозрит… Не дай Бог! Я тебя… — напоследок трясет перед моим лицом мясистым указательным пальцем. И меняя голос с придушенно-злого шипения на слащаво-ядовитую перепевку, зовет отца: — Степа, мы в кухне! Иди скорее сюда. Новости — умереть не встать!

1

Барби

Шесть месяцев… Ровно столько я пробуду рядом с Рейнером. Таков срок заключенного договора. Два дня спустя это все еще кажется немыслимым.

Боже, помоги мне…

Покидая салон иномарки, в сторону которой совсем недавно и смотреть боялась, все еще пытаюсь понять, что именно это значит лично для меня? Как сильно на мне отразится то, что будет происходить в этом доме?

— Докурю и принесу твои вещи, — оповещает тот самый жуткий бритоголовый тип, заставляя меня в очередной раз содрогнуться. — Можешь входить. В кухне найдешь Светку, она тебя в курс дела введет. Рейнер будет только вечером.

— Спасибо, Виктор, — машинально благодарю мужчину, хотя мне вовсе не хочется этого делать.

На ватных ногах поднимаюсь по ступеням и, ухватившись за дверную ручку, замираю. Она кажется раскаленной до температуры плавления. Вот-вот, не выполнив предназначенную функцию, согнется в моей трясущейся руке как пластилин. Громко вздыхаю и с усилием поджимаю губы. Конечно же, реальность мое разыгравшееся воображение опровергает — ручка выдерживает, а дверь поддается.

В доме темно, тихо и прохладно. Но едва я ступаю несколько шагов вглубь холла, как пространство разрезает дикое женское верещание.

— Мамочки… — содрогаюсь и, удивляя саму себя, несусь на этот крик.

— Аська, ну едрить твою налево! Что ж ты за недотепа такая? Казанюру шурпы пересолить!!! Я тебя…

— Я же не специально, теть Свет… Не специально…

— Дурь ты беспросветная! Чтоб тебя от земли оторвало и як гепнуло обратно!

Застываю на пороге залитой солнечным светом кухни. Понимая, что никого здесь не убивают, с облегчением выдыхаю.

— Здравствуйте, — с опозданием реагирую на вопросительные женские взгляды.

— А-а, — после секундной заминки отмирает крикливая габаритная женщина. — Гостья пожаловала… Ну, что ж… Как говорится, милости просим, — приветствует без особой радости.

— Спасибо!

— Как называть тебя?

— Я — Наталья, — нервно сцепляю перед собой руки. — Но все зовут меня Тата… или Барби, — последнее в этом доме как нельзя уместно.

— Ага, — утратив ко мне интерес, возвращается к шурпе.