Я тебя присвою

Говорил с выверенным хладнокровием, хотя внутри все так и клокотало. Тогда уже понял, если точнее, то от Сауля набрался, что именно подобным путем проще всего подавить другого человека. Не ором, и даже не благим матом. Интонациями порубать. Силой и, граничащей с дурью, уверенностью.

Шолох сходу обосрался. Но я все же не удержался, размазал его кровяху по бетону. Такая звериная ярость обуяла, как представил, что кто-то к Наташке притронется. Это был мой первый и последний мордобой за девчонку. Жестокий и зрелищный. Все запомнили, не только Шолох.

Никому не позволял ее трогать. И сам не трогал.

Потом ушел. Жизнь завертела. Но за Стародубцевой всегда контроль держал. Человека приставил, он практически круглосуточно шастал на районе. Кроме того, старухе-соседке приплачивал, она едва ли не оперативнее Виктора докладывала, если вдруг что. Иногда и сам ездил на Барби посмотреть. Издали. Сам себе не доверял к ней приближаться. Сейчас понимаю, почему.

Черным демоном в семье Стародубцевых была, впрочем, и сейчас остается, Купчиха. Большей твари среди баб никогда не встречал. Когда пошел слух, что она мою Барби хочет толкнуть за бабло, не раздумывал.

Всегда знал, что заберу ее. Планировал как-то по нормальному. Чтобы как у людей. Видел же, что и без того меня боится.

Вот только по-нормальному я, очевидно, не умею. Привык все за раз нахрапом брать. Думал, заплатил, и она, тихоня, не посмеет мне хоть как-то противостоять. Ни хрена, удивила Барби. Оказалась упрямее и смелее, чем я изначально предполагал. Безусловно, этот набор — не ее природные качества. Результат отчаяния.

Дождаться бы, пока свыкнется с образовавшейся ситуацией… Мне и самому нужна перестройка, едва ли не в другого человека, чтобы не сломать ее.

В полумраке спальни первое, что в глаза бросается — длинные светлые пряди волос на черном постельном белье.

Решаю, что спит. Но стоит подойти к кровати и приподнять со свободной стороны одеяло, вьюном взвивается.

— Что ты делаешь? — интересуюсь холодно.

Смотрю в ее глаза и вновь диву даюсь тому, что, невзирая на свой покладистый характер, рядом со мной эта девчонка огнемет достает. Прищуриваясь, взглядом останавливаю.

— Ты тоже здесь спать будешь?

— Привыкай, Барби. С сегодняшнего дня мы спим вместе. Ты — всегда голая.

— Это обязательно? Голая?

— Просто сними долбаное полотенце. Комментировать каждое мое слово вовсе не обязательно. Особенно сегодня.

— А что сегодня?

Ты впервые в моей власти.

— Снимай и ложись. Иначе решу, что ты жаждешь полного знакомства. Сегодня. Трону, хрен вырвешься, Барби. Втрамбую в матрас. Пару финтов и потечешь. Сама упрашивать будешь. Понимаешь, о чем я?

Девчонка краснеет. Ползет взглядом по моему торсу, стопорится в районе паха и, прерывисто вздыхая, резко отворачивается.