Я тебя помню

Ногу подволакивает, горбится, в халате своей уродском запуталась совсем…

Надо было ее хоть пощупать под шумок…

На пробирки теперь уже побоку, естественно, смотрю только на новый для себя объект, даже не осознавая этого.

Расстраиваюсь, что упустил момент, потому что надо было проверить! Может, визуальный ряд и глючит, но вот ощущения от ее шикарных троечек я не забуду никогда! И в темноте узнаю, наощупь!

Рядом вполголоса перешептываются девчонки, обстебывая нелепый наряд лаборантки, а мой задумчивый взгляд замечает сосед, отличник Серега Кошелев."

"— Не, ну так если подумать, — тихо говорит он, типа, поддерживая мой интерес, даже оправдывая его, — если её переодеть, эти адские окуляры снять и накрасить, волосы распустить, то будет соска. Кирсанов, ты же это… ценитель женской красоты. Как думаешь?

Я не отвечаю, только злобно поджимаю губы.

Кошелев, несмотря на то, что отличник, вполне себе ходок. Все успевает, сука, и учиться, и девок пачками в общагу таскать…

И еще и новые объекты для траха находить.

Но тут обломится.

Я чуть прищуриваюсь, не отводя пристального взгляда от субтильной фигурки лаборанточки.

Пытаюсь отметить фальшь в ее движениях и мимике.

Она же, словно чувствуя мое внимание, не помогает. Тупо скукоживается в углу возле кафедры, делая вид, что страшно занята какими-то бумажками.

Спиной стоит, и я изучаю толстую черную косу, ровно покоящуюся на застиранном хлопке халата.

Некстати приходит воспоминание про Луговую деву, героиню северных сказов. Это как-то мы отдыхали, летом еще, в резиденции дядьки Юры, в Карелии. У него там несколько гостевых домов, и есть парочка только для своих, для семьи.

Мы сидели вечером, после насыщенного дня, уложив детей, наслаждались классным теплым воздухом, выпивали, конечно, но умеренно, дядька Юра не одобряет такого, ели жареное мясо, смотрели в костер, в удивительно темное для севера небо… Отец, Марта, дядька Юра, еще, по-моему, кто-то из взрослых был… И жена дядьки Юры, ведьма Полина, тихим, мерным голосом рассказывала эту историю. Про Северную Луговую деву, красивую, с длинной черной косой. Она этой косой приманивала доверчивых мужиков, заставляла влюбиться в себя… Чуть ли не до смерти. Правда, Полина другие слова говорила, но суть-то одна. Это ей, типа, какая-то родня рассказывала, бабка или прабабка, я не запомнил.

А вот про черную косу и про то, что мужики сами идут на манкость девы, запомнил.

Потому что Полина в этот момент прямо через огонь на меня глянула. Коротко, но продрало морозом. Было в ее глазах что-то потустороннее, жутковатое. Словно в душу посмотрела и все увидела, то, что даже от себя прячешь.