Я тебя не помню

А Шведов… Какую бы боль в прошлом он мне не причинил, сейчас он хотел мне помочь, не распускал рук и не опускался до унижений и угроз, как Глеб. Возможно, Шведов чувствовал вину за все, что случилось со мной после его предательства? Хотя та встреча у ресторана и его предложение говорило об обратном. Ни в чем он не раскаивался, а если бы не моя частичная потеря памяти, то они бы с Глебом на пару меня уже извели.

— Нет, ничего не прояснилось. Голова по-прежнему болит, — я нацепила на лицо страдальческий вид и отвернулась к окну.

Если бы не камеры видеонаблюдения в доме, я бы перерыла все в кабинете Глеба и нашла те бумаги, о которых он говорил. Хотя возможно он хранил их вне стен дома, не исключено, что их и вовсе не было, а Глеб блефовал. В любом случае, если они были подписаны мной, когда я находилась на лечебной терапии, эти подписи можно было оспорить. Нужно будет спросить об этом у Артура Давидовича.

— Если надумала вытворить какую-нибудь глупость, то прямиком из участка отправишься в лечебницу, поняла? Галина все эти дни подсыпала тебе лекарство в еду, которое ты добровольно отказалась принимать. Не нужно делать вещей, о которых впоследствии придется пожалеть, — предостерег меня Глеб.

Но я и так о многом жалела. Все эти дни я внимательно наблюдала за тем, что происходило в доме, ничего не ела и не пила со стола. Лишь создавала видимость этого, а у самой желудок сводило от голода, но я зареклась идти на поводу у мужа и быть его марионеткой.

— Я даже не удивлена, Глеб, — спокойным голосом отозвалась я. — Я уже сказала тебе вчера, что все сделаю, — отвернулась от него, хотя сама в это мгновение мечтала наброситься на мужа и выдрать ему глаза.

Если ничего не получится с побегом, то так и сделаю. Лишь бы у Кати с Диной все получилось. Я ей по гроб жизни буду обязана за эту помощь. Все же я не ошиблась в девочке, когда приняла ее, молодую студентку, два года назад на работу. Дочь опасно было оставлять с таким безумцем, как Глеб. Он же продаст моего ребенка в рабство, едва Дина достигнет совершеннолетия. Выдаст ее насильно замуж за какого-нибудь партнера ради своей выгоды и забудет о ее существовании. Он и на мне женился только из-за денег, а любовью с его стороны не веяло ни тогда, ни сейчас. Если только одержимостью. Ведь он привык всегда добиваться своего, а я так и не стала его женщиной, не полюбила за эти годы.

— Ну ладно, — он взял меня за руку и сжал ее. — На тебе лица нет. Так плохо?

— Да, мне плохо. Кружится голова и немного тошнит, — соврала я. — Наверное, это все из-за лекарств, которые ты даешь мне. Таблетки нельзя резко бросать пить или пить с перерывами, особенно, если это какие-то сильнодействующие препараты.

Он усмехнулся, а я закрыла глаза, сжимая руки в кулаки.