Я тебя поймаю

Веду языком по тонкой бархатной коже и, вобрав губами сосок, чувствую себя самым счастливым человеком в мире.

Тайка выгибается подо мной. Шепчет какие-то глупости, легонько царапает спину.

Отстраняюсь лишь на минуту. С яростью неандертальца стаскиваю с любимой джинсы и трусики.

— Кто придумал эту дурацкую моду? Капкан какой-то! — глухо рычу, пытаясь стянуть с ног ужасные джинсики-скинни.

Тайка крутится, стараясь мне помочь. Но в результате мы запутываемся в штанах и мешаем друг другу.

— Давай сама. Я уже не могу, — признаюсь хриплым голосом. И жадным взглядом смотрю на высокую грудь, не смея опустить глаза на манящие губки, покрытые золотистым пушком.

«Сорвало тебе, Гаранин, крышечку! Ох, сорвало», — звучит в ушах голос бывшего полкана, на чьем диване мы решили заняться любовью.

«Я люблю ее, — признаюсь, вторгаясь в теплое лоно. — Я люблю», — повторяю с каждым выпадом, растворяясь в Тайке. Навсегда вбирая в себя ее запах и страсть. Отдавая взамен истерзанное в клочья сердце и уставшую мятежную душу.

10

Таисия

В Москву я всегда попадаю проездом. С отцом или с мамой. Иногда со Светкой. Но вот, чтобы жить тут подолгу, такого не было никогда. Мне нравится бродить в обнимку с Севой по Бульварному кольцу. Иногда забредать на Патрики или спускаться вниз к Москве-реке. Проходить мимо Кремля и с улыбкой думать, как это величественное строение воспринимали иностранцы в Средние века.

Наша жизнь становится размеренной и совершенно спокойной. Сева пытается найти злоумышленников. И даже консультируется с кем-то из бывших коллег и Интерпола. Но все без толку. Замерзнув, мы обычно заходим в какой-нибудь ресторанчик погреться. И там, пока ждем свой заказ, созваниваемся с близкими. Ни в коем случае не желая выдавать наше временное прибежище. День сменяется другим, но ничего не происходит. Обязательное ношение масок и капюшон превращают нас в невидимок. Пара песчинок в людском море. Мы живем как на необитаемом острове. Общаемся только друг с другом и сторонимся других людей. Занимаемся любовью и просто валяемся в широком джакузи, стоящем прямо около окна.

Только иногда мне кажется, что все скоро закончится. Не будет никакой свадьбы. Да и сам Всеволод Юрьевич Гаранин отчалит к другому берегу. Одним словом, я жду подставы. Боюсь того дня, когда рванет, и наступит мой личный армагеддон. Но точно знаю, что он не за горами.

— Ты почему загрустила, Таечка? — спрашивает меня Сева, как только мы входим в небольшой уютный ресторан. — Какие мысли бродят в моей любимой рыжей головке? — спрашивает он, дергая меня за прядку волос.

— Она у тебя не рыжая, — фыркаю я.

— Пошлячка, — весело бросает он и тянется с поцелуем. Но даже не успевает накрыть мои губы своими, как откуда-то сбоку слышится знакомый писклявый голос.