Я тебя поймаю

— Помните, как у Агаты Кристи? Никто не замечает садовников, почтальонов. И, наверное, юристов. Если Тая нигде не была, ии с кем не встречалась, то, может, и стоит начать с адвокатов семьи?

— А разве Алисия знала Эйбенхаймов? — удивленно вскидывается Пахомов. — Тогда я даже не подозревал, что она твоя дочка, Арман.

— Мы не догадывались, Вить, — шепчет Лилия и неожиданно хватается руками за горло. — Ты тогда вообще домой ездил! И прислал к нам Генку. Он и еще какой-то местный адвокат составили документы…

— Лишающие Алису родительских прав, — заканчивает хмуро Пахомов.

— Но какое отношение к этой давней истории имеют Эйбенхаймы? — напыщенно интересуется Арман. — Они служат нашей семье уже двести лет.

Такое у меня даже в голове не укладывается. Но я и не стараюсь уложить. Мне пофиг. Мне бы Тайку отыскать живой и невредимой. Прижать к себе и больше никогда от себя не отпускать.

А тварь, посмевшую поднять руку на мою любимую, я лично урою.

— Арман, Витя, — охает Лилия. — Мне кажется, но я могу ошибаться… Алиса тогда с кем-то советовалась по телефону. И вроде как ездила на встречу. А вдруг к Эйбенхаймам?

— Может быть, — чешет затылок Пахомов. — Как-то они сразу тогда на нашего адвокатишку вышли. Как его звали, Лиль?

— Не помню. Но он, кажется, погиб вскоре после этой истории.

«Тепло! Горячее! — хочется воскликнуть мне. Переглядываемся со Славкой. Хоть какая-то зацепка».

— Как бы узнать, обращалась к ним Алисия или нет? — тру затылок, ни на что не надеясь.

— Да очень просто, — отмахивается Арман. — Нужно проверить по списаниям со счета. Дату мы примерно знаем. Если Алисия обращалась к нашим адвокатам, то бухгалтер должен был сделать пометку.

— А без оплаты ее могли проконсультировать? — спрашиваю и сам понимаю, что сморозил глупость.

— Нет, — улыбается Арман. — У нас все основано на деньгах. Возможно, Алисия не платила сама. Но если такая консультация имела место, то счет был предъявлен мне. Остается только поднять архивы.

— Сколько это займет времени? — вскидывается Пахомов.

— Минут десять, — пожимает плечами Арман. — Сейчас дам указание.

Пробубнив что-то в трубку на своем лягушачьем наречии, Арман предлагает.

— Давайте пока пообедаем.

Вот только мне кусок в горло не лезет. Особенно французская кухня. Терпеть ее не могу.

— Мы сегодня отпустили прислугу и готовили сами. Арсений жарил мясо, а я варила борщ, — улыбается мне Лилия. — Поэтому отказов мы не принимаем."

"Лихорадочно соображаю, под каким бы предлогом увильнуть от великой чести. Может, признаться, что я ложкой есть не умею и чавкаю за столом? Или нас со Славкой ждут? Хорошая тема. Еще бы понять, кто и где?

— Перестань придумывать отмазки, Сева, — морщится Пахомов. — Мы же тебя не консоме с профитролями зовем откушать.