Я тебя отвоюю

Сейчас пишу — и волосы дыбом, потому что как вообще мог так думать?

Но вы все тогда так смотрели на меня, что мне и самому было больно. Я тонул. Я паниковал и задыхался. Я не мог собраться. И даже за нее цепляться не мог, потому что думал… То, что думал. И я знаю, что вы не хотели зла. Но и я не хотел стать для вас обузой."

"А потом… Она пришла ко мне, рядом села — я попросил. Устал ждать неизбежного. На следующий день планировалась выписка, и я понимал, что вот он — последний раз, когда я ее вижу. Думал, ей так легче будет начать разговор. Она скажет, что должна сказать, сердце облегчит себе. А я… Очень хотел с ней попрощаться.

Но Дашка… Она как-то поняла. Черт его знает, как… Что я сдаюсь. И не дала. Сказала, что отвоюет. И разом все на места встало. А еще стало невыносимо стыдно, что я мог о ней думать такое. Что мог перепутать, где Дина, а где Даша. Потому что уйти — это Дина. А бороться — это ведь Даша. Всегда Даша.

Она никогда не узнает, но хочу, чтобы ты не сомневался, Тём. Самую большую ошибку в своей жизни я совершил в ночь перед свадьбой. Я совершил, а она исправила. И еще одну, когда приписал ей Динины слова. Но и тут она исправила. А я… Без нее уже не смогу.».

Положил на стол, повел по нему медленно, прижимая к дереву, развернул перед Артемом, внимательно смотрел, как друг читает, потом поднимает взгляд… Раненый и злой.

Не потому, что злится, просто… Вот такая у него боль — злая.

— Говно ты, Волошин. И тебя не оправдывает, что мозг работал плохо. Не имел ты права в ней сомневаться. Не имел. И только попробовал бы, я тебя… Я тебя сам бы грохнул. Видишь же, что она права была? Видишь же, любит тебя, имбецил ты драный.

— Вижу. Я люблю ее, Тём, — слово «люблю» получилось без заминки. Он тренировался. Не для признания Артёму, но и тут пригодилось.

— Я знаю, что ты ее любишь. И что она тебя любит знаю. И что я вел себя тоже, как говно, знаю. Но какие благословения, Волошин? Я уже сто раз понял, что ошибался. И как ошибался тоже понял. Женитесь, любитесь, детей заводите. Только живи, бл*ть. А эту херь мы сожжем. Потому что, если Дашка увидит — сама убьет.

Артём не ждал от Стаса ответа, потянулся за зажигалкой, которая по старой памяти так и лежала у кофемашины, подошел к раковине, поджог над ней. Оба смотрели, как пламя съедает сначала буквы, а потом и просто белый лист.

— Крестным пойдешь? — после чего резко тему перевел. Стас, кажется, даже не сразу понял, о чем речь. Во всяком случае, нахмурился чуть, глянул с сомнением. — У нас с Лилей пацан будет. Хотим Стасом назвать. И тебя в крестные. Только если согласишься — благословлю.

Артем старался говорить как можно суше. Хоть и сам прекрасно понимал, что содержание-то за тоном не скроешь.

Стас улыбнулся, кивнул, снова за листом потянулся.

— Нет. Волошин. Ртом давай. Нехер бумагу портить.