Я тебя отвоюю

Наверное, в университете была отличницей.

— Хорошо-хорошо. И дома…"

"— Да. Я помню. Никаких послаблений. Вы хотите побыстрее получить свое приглашение на пиво… — Артур улыбнулся. Не ожидал. Думал, девочка погружена в беседу с Милой, оказалось — каждое слово в их «беседе» не осталось без ее внимания.

— Хочу, Дарья. Вы правы. И вы… Вы молодец. Правда. Вам есть, чем гордиться, — он редко позволял себе переходить границы с пациентами. Но именно эту девушку захотелось подбодрить. А получилось, что она кивнула, взгляд опустила, сделала глубокий вдох…

— Дальше будет больше, — а когда снова посмотрела на него — глаза блестели. Не плакала, но было видно, что расчувствовалась. Поблагодарила, попрощалась, направилась вслед за родными.

Артур проводил ее взглядом, боковым зрением поймал момент, когда Мила тоже подошла, встала рядом.

— Мне их жалко так… — они никогда не вели доверительных бесед, но сейчас Мила почему-то не сдержалась. — Он ведь молодой совсем.

— Жалость им сейчас не поможет. Пусть борются.

Медсестра, кажется, хотела возразить, но сдержалась. Уже открыла рот, набрала в легкие воздух… И закрыла, просто кивнув.

* * *Когда-то давно, в прошлой жизни, Даша собирала вещи, чтобы с абсолютным осознанием — все делает правильно — перевезти их на съёмную квартиру Стаса. Теперь же…

Два дня тому назад собрала уже там все вещи (и свои, и его), чтобы вернуть в свою квартиру, отдать ключи хозяину, отделавшись сухим объяснением, с чем связано такое решение и с благодарностью принять его слова поддержки, а также залог за последний месяц, который он мог бы и не возвращать — имел право, но совесть не позволила.

Тем же составом, что присутствовал при выписке, они оказались в Дашиной квартире. Кажется, совершенно не годящейся для подобных сборов.

— Дашуль, у меня в багажнике поручни, я прикручу их, пока вы будете располагаться? — не успевший разуться Елисей обратился к хозяйке, дождался кивка, вышел, Артём ввез коляску на кухню… Стас ничего не требовал и не просил, был крайне спокоен, озирался по сторонам, явно думая о чем-то своем.

— Как ты, сынок, не укачало? — мотнул головой, когда к нему подошла мать, провела по лбу, убирая волосы.

— Ну вы даете, Вера Андреевна… Меня еще никто так не обижал… Я тут стараюсь, значит, доставить клиента в лучшем виде, а вы…

Артём говорил очень бодро. Не знай его Даша так хорошо, подумала бы, что энтузиазм этот абсолютно искренний. Но и она знала, и Стас знал. И понимали, что по нему случившееся ударило почти так же, как по ним.

Тёма был растерян и испуган. Ему было больно. Ему было страшно. Он снова ринулся преображать страх в злость. На сей раз, на Дину. Поклялся себе же, что она поплатится за то, чему стала виной… И собирался дожимать.