Я тебя отпускаю

 – Она и выглянула в окно. – Вон, подъехал уже, старый хрен! – И она счастливо разулыбалась.

На улице их и вправду ждала машина – синие «Жигули», разукрашенные молдингами и прочими «красивостями», включая аксессуары с иномарок. Смех, да и только. В машине важно восседал крупный седовласый мужчина. Прощаясь, Валентина горячо благодарила Антонину. Та смущенно отмахивалась:

– Да будет, Валь! Что б я да тебе не помогла? – И тут же всхлипнула: – Горе-то какое, а, Валь! И как же ты будешь теперь одна, без Сани-то, а?

«О господи! – вздохнула Рина. – Вот ведь правда – простота хуже воровства, это деревенское сочувствие. Бабья жалость – «как же ты будешь?» Ведь в самое сердце, как выстрелила. А кажется, хорошая баба. Да так, наверное, и есть. Только у них здесь все по-другому». И в сотый раз подумала: «И как ты здесь с ними, пап?»

Нет, конечно, здесь много хорошего. Люди попроще и, кажется, подобрее. И искренности в них больше, даже в этом дурацком проявлении сочувствия. Ведь все правда – как она, Валентина, будет без мужа? Деревенский быт сложный: огород, скотина, дом. Здесь трудно без хозяина, мужчины. К тому же что может быть страшнее потери близкого, дорогого и любимого человека? Детей у Валентины, кажется, нет. Заботиться о ней некому, и ей еще предстоят долгие и холодные одинокие вечера. «Впрочем, как и мне, – неожиданно подумала Рина. – Только меня это, кажется, не тяготит. Я привыкла жить одна. А вот Валентина нет. Да и возраст, и приближение старости. Подруга Нинка, и, кажется, всё. Больше у нее никого нет».

Вальяжный и молчаливый Михаил, Антонинин муж, молча довез их до Валентининого дома. На прощание высунулся из окна:

– Держись, Валюха! Все там будем.

Валентина ничего не ответила, обреченно махнула рукой и пошла в дом. Нинка и Рина потянулись за ней.

Хозяйка извинилась и пошла к себе.

– Полежу, – коротко бросила она. – Силы кончились.

Рина с Ниной стали пить чай. Домой Нина кажется, не торопилась. Честно говоря, Рине очень хотелось лечь, но было как-то неловко. Да и видела – Нине хочется поговорить. Ну и потек разговор. Нина рассказывала про свою жизнь:

– Муж выпивает. А кто не пьет? Работа то есть, то нет. Раньше механиком был в совхозе. И зарплату не задерживали, и пил меньше. Теперь перебивается – то кому-то огород вспашет, то по осени картошку копает. То на базар боровчика свезет – благо есть мотоцикл. С коляской! – гордо добавила она. – Но это от случая к случаю. Вот и стал поддавать. А что еще делать? Как работящему деревенскому мужику без работы? – И Нина горестно вздохнула. – Раньше народ на ферме работал. Большая была ферма, почти на тысячу голов. Молоко сдавали тоннами! И платили нормально."

"– Вручную доили? – поинтересовалась Рина, чтобы как-то обозначить заинтересованность разговором.