Я тебя отпускаю

Анна Ивановна Глагольева, упокоилась с миром в пятьдесят шестом, восьмидесяти лет от роду. Алла Базаркина, тридцати лет. Трагически погибла. Алла Базаркина с фотографии на памятнике из серого гранита смотрела задорно и вызывающе. Казалось, вот-вот, и она покажет язык. «Красивая, – подумала Рина, – и в таком возрасте, господи…» На минуту она затормозила, разглядывая полное, красивое лицо.

– Алка, – за Рининой спиной вздохнула Нина, – красивая была девка. И здоровая, как слон. На ферме работала, старшей дояркой.

– И что с ней случилось? – тихо спросила Рина.

– А повесилась, – буднично ответила Нина. – Муж загулял, она и повесилась. Любила его сильно, пережить не смогла.

– А муж? – тихо спросила Рина. – С ним что?

Нина удивилась и, кажется, не поняла:

– А что муж? – переспросила она. – Ему-то что? Это ж Алка повесилась, а он жив-здоров. Через месяц женился. Чего с ними, с мужиками, станется? Перешагнут и дальше пойдут.

– Ну не все же! – возразила Рина. – Есть же другие.

– Да? – с нарочитым удивлением переспросила Нина. – Интересно, а ты видела? Тебе, девка, кажется, тоже не попадались!

Процессия тем временем ушла далеко вперед, и они бросились ее догонять.

Ну вот и дошли. Валентина стояла у присыпанного холмика и гладила фотографию мужа.

Нина принялась раскладывать цветы. Женщины подошли следом за ней. Мужики курили в сторонке.

Наконец Валентина выпрямилась и огляделась.

– Погода-то какая! – вдруг улыбнулась она. – Красота! Как по заказу! Значит, Санечке здесь хорошо и спокойно.

Все дружно закивали и, радостно поддакивая, загалдели.

– Вот, Санечка! – Она обратилась к фотографии и осторожно провела по ней ладонью. – Видишь, какая погода? Прямо под наше свидание! Идите! – обернулась она. – Идите, я вас догоню! Постою еще тут, с Санечкой, поговорю с ним и догоню.

Все обрадованно закивали и с удовольствием двинулись к выходу. Рина отошла в сторону, решив подождать Валентину. Та, что-то отшептав мужу, увидела Рину.

– Иди, Иришка. Попрощайся с отцом! Уж не приедешь, наверное. – И отошла в сторону.

Смутившись, Рина кивнула. Подошла к могиле, долго всматривалась в лицо отца и наконец прошептала:

– Ну я пошла, пап? Извини, если что не так. И не волнуйся – у меня все хорошо. Если не сейчас, так в будущем. Я со всем справлюсь, ты меня знаешь. – Она выпрямилась и добавила: – А я, кажется, тебя, пап, поняла. Ты, пап, все сделал правильно. Не сомневайся! Ну, я пошла?"

"И вдруг ей стало так невыносимо грустно и горько, что слезы сами потекли по щекам. «Господи! Что может быть важнее, чем правильно выбранный путь? Чем человеческое счастье и душевный покой? А здесь, в деревне и с Валентиной, он точно обрел его, этот покой».

В эти минуты она наконец все осознала, прочувствовала и поняла: про отца, Валентину.