Я тебя отпускаю

Стол был богатым, на кейтеринге не сэкономили: икра – естественно, красная, но и это прорыв, – рыба трех сортов, буженина, ветчина, корзиночки с салатами и паштетами, фрукты в вазах, ну и спиртное: шампанское, коньяки и вино на любой вкус.

Народ занервничал, громко сглатывая слюну. Конечно же, все были голодны: как-то глупо идти обедать в столовку в праздничный день. Виновника торжества в зале не было. Рина понимала: будет торжественный вход. Но и самое главное – принимать и встречать гостей было ему не с руки. Еще чего, много чести! Наверное, это и правильно – в искренность Н. все равно никто бы не поверил."

"Те, кто посмелее и понаглее, взяли тарелки и стали накладывать угощения. Спустя минут двадцать вошел именинник. Н. был хорош, что и говорить: богатая от природы фактура – рост, плечи, шикарные волосы, красивые руки. Рина догадывалась – многое сделано и приукрашено. Например, плечи у Н. были совсем не широкие и довольно покатые – однажды они оказались вместе в бассейне, – но умело подобранный дорогущий костюм скрывал все недостатки и подчеркивал неоспоримые достоинства. Ногти с маникюром покрыты бесцветным лаком, чуть подщипанные и, кажется, подкрашенные брови – Рина помнила, что в молодости брови у Н. были густыми, широкими, – легкий загар: солярий или недавний отпуск на Мальдивах. Плюс элегантная стрижка и модный парфюм.

Слава богу, хватало ума не подкрашивать седину на висках – понимал, что это только красит и придает благородства.

Н. был хорош, да. И многие дурочки, молодые сотрудницы, по нему откровенно сохли: закатывали глаза, обсуждая его янтарный загар и «офигительные» ботинки или рубашки. Только старые клячи над этим посмеивались: «Ох, дуры вы, девки! Во-первых, у Н. молодая жена, и вам не светит. А во-вторых, он трус и никогда не позволит себе романчик с коллегой».

* * *Фуршет по поводу пятидесятилетия шефа прошел быстро, часа за полтора. Были торжественно вручены подарки, Н. делал вид, что смущен и страшно рад, закатывал глазки и кокетливо складывал бантиком губки. Улыбался, но глаза были льдистые, равнодушные. В них читалось, что все ему осточертели и больше всего ему хочется поскорее закончить эту бодягу.

Коробки с подарками и необъятные букеты два дюжих охранника с абсолютно одинаковыми и пустыми лицами складывали в угол, на большой стол. Овчарка успевала следить за всем – за приглашенными, охранниками, официантами и, конечно же, за гостями. При виде тех, кто часто подходил к столу, накладывал горки деликатесов и тянул руки к официантам, разливавшим спиртное, Овчарка хмурила брови и фотографировала несчастных стальными глазами.