Я тебя ненавижу

Он наблюдает за мной, а я за ним и его реакцией, чувствуя власть над молодым человеком, осознание, что я способна дарить удовольствие, кружит голову и делает меня смелой. Мне хочется дать ему ещё больше, хочется почувствовать его губами, пусть я знаю, что делать, только в теории, но опускаюсь на колени, сжимая член обеими руками, и вбираю головку пениса в рот. Клим смотрит на меня тёмным, тяжёлым взглядом, и я вижу, как ему нравится то, что он сейчас видит. Не разрывая этого зрительного контакта, я продолжаю посасывать головку, стремясь глубже вобрать в себя член, смелее сжимая его пальцами.

Когда он теряет над собой контроль, то сжимает мою голову руками, не позволяя отстраниться, кончая мне в рот, когда же приходит в себя, то сразу отпускает, и я замечаю вину в его взгляде от нахлынувшей на него грубости. Но сама не чувствую себя оскорблённой, может, это странно, но мне это понравилось. На моём языке его вкус, и он мне нравится. Он мой мужчина, и я всё в нём люблю. Смотрю на него с довольной улыбкой на губах и слизываю с пальца его сперму, оставшуюся где-то на моём подбородке.

– Ты тоже вкусный, – возвращаю ему его же слова, произнесённые тогда, в машине.

Я даже не заметила, когда вырубилась. Просто отключилась. Никогда со мной такого не было. Раз – и уснула. Кажется, прямо под душем на руках Клима. Проснулась интуитивно, осознавая, что необходимо вернуться в свой номер, иначе мою пропажу обнаружат. Клим спал, прижимая меня к себе, это было так приятно, что вставать с его постели совсем не хотелось. Но надо.

Я вылезла из кровати, стараясь его не разбудить, но он тут же проснулся, хмуро наблюдая за мной затуманенными ото сна глазами.

– Сбегаешь, – констатирует он с укором, хриплым голосом.

Мне вдруг неловко стоять перед ним голой, но вокруг нет ничего, чем можно было бы прикрыться, кроме его бейсболки, которую стянула с изголовья кровати и как дурочка прижала к груди, которую он досконально успел изучить.

– Если я не вернусь, то поднимется скандал, – оправдываюсь я, наблюдая, как Самгин откидывает одеяло и встаёт. Вот кого не смущает своя нагота.

Клим подходит ко мне, демонстрируя всё своё обнажённое великолепие, так что у меня дух захватывает, и присаживается на край кровати напротив меня.

– Алёна, если ты ещё раз уйдёшь, то этот уход будет последним, – и речь сейчас совсем не о выходе из номера.

Верю ему безоговорочно, вновь ныряя в тёмную бездну глаз.

– Я уйду, только если ты меня прогонишь, – шепчу едва не плача, потому что от одной этой мысли испытываю страдания. Ведь я отлично понимаю, что не могу без него. Он моя единственная вакцина от смертельно опасной тоски.

Только вот нехорошее предчувствие тенью закрадывается в душу, а может, это всего лишь отголосок боли последних месяцев.