Я тебя не знаю

Фамилию произнес с нажимом так отчетливо, что она у меня в ушах зазвенела, а внутри всколыхнулась волна какого-то старого ностальгического триумфа.

«— Через три дня ты станешь Авдеевой Евгенией Павловной.

— Еще чего. Моя мама говорит, что смена фамилии — это пережитки прошлого и давно вышло из моды, а женщина имеет право оставить свою девичью.

— С того самого момента, как ты поставишь подпись в ЗАГСЕ, я буду иметь на тебя все права, в том числе и помечать тебя как хочу, где хочу и когда хочу. И да… я старомоден. Ты будешь либо Авдеевой, либо никем. Ясно?

— Ясно-ясно… ты чего злишься? Я пошутила. Я ужасно хочу быть Авдеевой.

— Честно?

— Честно-пречестно. Поцелуй меня, старомодный деспот

— Прямо здесь?

— Прямо здесь и немедленно»…

— Черт, а ты выиграла. Ключ подошел.

Встряхнула головой, выныривая из воспоминаний и глядя затуманенным взглядом на мигающую кнопку сигнализации.

— Код! Надо ввести код.

— Когда мы поженились?

— Глупости. Ты ни разу не помнил правильно дату нашей годовщины.

— Говори, Снежинка, время идет. Сейчас менты приедут, и будет тебе «помнил-не помнил».

— Они и так приедут. Потому что это не подойдет. Романтиком ты никогда не был.

— НУ!

— Двадцать седьмое сентября."

"Сигнализация перестала пищать, и я резко выдохнула, глядя в глаза Кириллу. Он ничего не сказал, только еще сильнее прищурился, пропуская меня войти внутрь. А мне все труднее и труднее дышать становится. Как? Он ведь ни разу сам… ни разу не поздравил первый, ни разу не намекнул, что помнит. Мы последние годы и не отмечали уже. Я ему какой-то презент символически — он мне вечером цветы и все… и обычный день. Я на работе, он в магазине или по разъездам. Вечером за стол сядем: пару салатов, вино и спать. Ему рано вставать, мне ночью проекты править. Я думала, это уже давно не имеет для него никакого значения. Какой это уже праздник?! Так. Еще одна дата в календаре. Ничего особенного. Это ведь через год — два после свадьбы еще считаешь месяцами, а потом начинаешь десятилетиями, а через какое-то время уже и вовсе перестаешь. Рядом человек и все. И какая разница, сколько. Последний раз мы отмечали наши десять лет в ресторане. А перед двадцатой годовщиной, после его отсутствия ночью еще раз, сильно поссорились. Кирилл вообще уехал тогда на несколько дней. Не позвонил даже. На двадцать первую мы уже не были вместе. Значит, помнил… тогда почему? Тяжесть в груди появилась какая-то невыносимая, словно я через запотевшее снаружи стекло что-то рассмотреть пытаюсь и не могу.

В спину ему смотрю, а внутри все тяжелее и тяжелее. А он по сторонам оглядывается, на товар смотрит. Пальцем по полкам провел, пыль между ними растер, а я на них смотрю, и все тело млеет, так хочется, чтоб прикоснулся.