Я тебя не знаю

Похмелье, кстати, примерно такое же мучительное, и угрызения совести с ненавистью к себе пропорциональны радостной эйфории.

Мне казалось, я стала младше лет на десять. Я скинула с себя какой-то груз, давящий меня к земле. И вдруг поняла, что вот она я настоящая. Вот именно такая. Улыбающаяся, радостная и счастливая. Все это время тут была не я. Какая-то тень или призрак меня самой. А Кирилл вернулся и выпустил счастье на волю. Я с энтузиазмом разрисовывала цветочками Лизкин альбом, пока говорила по телефону со свекровью, а потом крутила волосы на горячие бигуди и красилась впервые за этот год, купила себе новое платье и, переодевшись прямо в магазине, поехала в нем на работу, потому что знала — он приедет, чтобы меня забрать, и будет смотреть этим голодным взглядом, от которого начнет ныть низ живота и станет нечем дышать. Оказывается, ни черта мы не самостоятельные, ни черта мы не самодостаточны. Мы зависим от этих взглядов, от слов, от мужской любви. Это они делают нас уверенней в себе, красивее, кокетливей и моложе. Сколько лет бы тебе не было — его нежное «маленькая» на ушко, и ты уже слабое существо с дрожащими коленками и плывущим взглядом, цепляющееся за его сильные плечи. Существо, которое лишь от одного осознания, что оно настолько любимо и желанно, становится сильнее всего окружающего мира. Конечно, человек может быть сильным в одиночестве, но ни с чем не сравнится мощь, которую может дать тебе тот, кого ты любишь. Как, впрочем, и нет более жестокого палача, который может уничтожить тебя одним словом.

Мое сумасшедшее настроение передавалось и детям. Особенно Лизе. Которую я неожиданно для себя самой взяла с собой на работу, после того, как забрала от свекрови. Мы всю дорогу распевали песни. Смеялись и наелись пирожных. Не помню, когда в последний раз у меня был такой аппетит и желание жить. В офисе гномом тут же занялись девчонки, а я должна была сдать пару проектов и попросила, если что, привести ее ко мне в кабинет. Если всех достанет. Меня уверили, что это невозможно, а я засекла время — через сколько они передумают и вручат мне мое наглое чадо. Младшие дети — это нечто вроде домашних тиранов, сидящих на троне и раздающих абсурдные указания, поправляя маленькими ручками корону. Можно пытаться сбросить этого монарха с трона… но потом ты сам же сажаешь его обратно, потому что у тирана есть мощнейшее атомное оружие против всех его подданных — это слёзы и поджатые губки. Поэтому наш тиран сидел на своем троне и иногда подвигался, чтобы рядом с нею сели ее сестры. Это я уже называла ядерным оружием, запрещенным законом, и тяжелой артиллерией."

"Я видела, как на меня смотрят сотрудницы, как удивленно провожают взглядами — да, не похожа на себя. Да, мне хорошо, и я счастлива.