Я тебя не знаю

А где был до этого? Она разве не сказала, что я с ней жил?

Странно, но почему-то у меня не вызывало дискомфорта именно вот так с ней разговаривать. Я даже не думал, что умею обращаться с женщинами подобным образом. Она меня просто дико раздражала. Как будто ко мне прицепился кусок грязи, и я никак не могу его отряхнуть с подошвы ботинка. А еще в голову лезли мысли о том, что там сейчас думает обо всем этом Женя, и понимание почему, бл***дь, она выставила меня за дверь. Мне до трясучки хотелось сорвать свою злость на этой девчонке, и в тоже время я понимал, что она не виновата в том, что я был мудаком. Разжал пальцы и уже более сдержано отодвинул ее в сторону.

— Послушай. Я реально не помню, что произошло. Ни черта не помню. И на данный момент мне не светит что-то вспомнить. Я просто хочу забрать свои вещи и вернуться домой. Понимаешь? Может быть, на меня снизойдет озарение через день, два или через несколько лет. Вряд ли ты захочешь этого озарения ждать. Более того, я не чувствую к тебе ровным счетом ничего. Ты меня даже не возбуждаешь. Я смотрю на тебя, и кроме жалости с раздражением, ничего не испытываю. Давай разрулим все красиво и цивилизованно.

Тяжело дыша, смотрит мне в глаза. Кусает губы.

— Где мои вещи, Алина?

— Нет твоих вещей здесь.

— Я же жил у тебя, как это нет?

— А вот так. Нет. Не оставлял ты их у меня.

Твою ж мать! Выдохнул и подавил дикое желание врезать кулаком по стене.

— Тогда, где я мог их оставить? У меня же должны были быть вещи: рубашки, носки, трусы, полотенца! Как я здесь жил без вещей? Чистил зубы, брился, м?

Или ты слегка преувеличила?

Снова схватил ее за руки, чувствуя, как начинаю злиться какой-то черной яростью.

— Так жил или нет, Алина?

— Не жил! — выдохнула она, — обещал переехать. Приходил по ночам, но не жил!

С одной стороны, облегчение, а с другой, опять уперся в тупик. И хочется головой биться о стену.

— А где жил, знаешь?

— Не знаю.

— Лжешь! Знаешь!

Придавил ее к стене. Тяжело дыша и ощущая, что сейчас взорвусь от злости и какого-то бессилия.

— У друга. Убирайся! Ненавижу тебя! Всегда ненавидела! Подонок ты, Авдеев! Скотина! Не зря мне говорили, что ты людей только использовать можешь и вышвыривать из своей жизни!"

"— У какого друга? — стараясь не обращать внимания на истерику.

— Ты мне так сказал. Может, солгал. Ты вечно лгал. Вечно. Ни слова правды. Приходил, когда хотел, уходил, когда хотел. Не звонил месяцами, а потом вдруг приезжал пьяный и ночевать оставался. Сволочь!

Вот теперь она говорила правду. По крайней мере, нечто очень на нее похожее. Не мог я здесь жить. Нутром чуял, что не мог. И какая-то мерзкая жалость появилась к ней, к вот этой девчонке с размазанной тушью и отчаянной яростью в глазах.

— Имя друга знаешь?

— Кажется, Олег. Ты так его по телефону называл.